Беовульф
Шрифт:
— Он был храбрейшим из нас. Имя его будет жить в веках. Король-воин и король воинов, верный мечу, верный делу своему. Подвигам его нет числа Он… — Комок подкатился к горлу Виглафа, он замолк и отвернулся, чтобы скрыть слезы.
Королева Вальхтеов подхватила, продолжила, не стесняясь текущих по лицу слез:
— Его песня будет звучать вечно. Сколько стоит мир, всегда будут звучать сказания о его славных делах…
Речи смолкли, слышны были лишь волны да ветер. Погребальное судно уносило в открытое море. Толпа на берегу медленно расходилась. Ушли, обнявшись, и Вальхтеов с Урсулой, уполз за королевой христианский священник, но Виглаф остался, наблюдал за горящим судном Он вернулся мыслями на тридцать лет назад.
— Море — мать моя, Виглаф, — заявил тогда Беовульф. — Оно извергло меня и не возьмет обратно в свое темное чрево.
Тут Виглаф уловил что-то новое в завывании ветра, какую-то жалобу. Он всмотрелся, пытаясь обнаружить источник звука. Жалоба превратилась в песнь, прекрасное, завораживающее пение разносилось над морем.
— Песня, Виглаф… Мать Гренделя, мать моего сына… моя…
И тут он увидел ее, женщину, оседлавшую нос горящего судна. Солнце блестело на ее обнаженной коже. Судно спокойно погружалось. Виглаф направился к берегу, где чтото блеснуло в последних лучах солнца. Сошел к линии прибоя. Золотой рог, дважды потерянный и вновь обретенный, забывший вкус хмельного меда, омываемый соленой морской водой, покоился на боку между камнями… Виглаф подобрал драгоценность, хотя внутренний голос и предостерегал его, советовал вернуться в Хеорот, не обращая внимания на эту находку, оставить ее на берегу, а еще лучше — зашвырнуть обратно в море… Он всмотрелся в чеканку, в камни, наслаждался тонкостью работы неизвестных мастеров и ждал… Чего-то ждал. Солнце село, наступила ночь.
Она поднялась из воды, мать демона Гренделя, мать единственного сына Беовульфа, дракона. Она улыбнулась и поманила Виглафа длинным пальцем. Виглаф нерешительно сделал несколько шагов, вошел в воду по щиколотку. Нос погребального судна задрался в воздух, и оно скользнуло вниз, в глубины. Вода зашипела, воды моря приняли смертные останки Беовульфа, сына Эггтеова, направили душу его в сады Эгира.
— Тебя еще ждет славная судьба, герой, — обратилась к Виглафу морская нимфа. — Бессмертные саги ждут твоих подвигов.
Виглаф спокойно смотрел в медовые глаза морской нимфы. Заманчивы ее посулы, но он не забывал об их цене.
— Такой, как ты… — Она призывно протянула ему руку.
— …может следовать своей дорогой, полагаясь на свою голову, — завершил он фразу под плеск ледяной волны у ног. — Знаю я твои демонские посулы и демонские замашки. Знаю я, чем твои благодеяния чреваты. Возвращайся в свою стихию.
— Как скажешь, — улыбнулась она. Ей некуда спешить. Она умеет ждать. У нее в запасе много времени — вечность.
А норны: Урд, Верданди, Скульд — следят за очередной нитыо на своих ткацких рамах, следят с любопытством и с неистощимым терпением бессмертных.