Чтение онлайн

Их аул был расположен в нескольких километрах выше Нехчи-Келоя. На картах его не было. Так, летнее пастбище.

Полевой командир Исраил до начала войны работал простым трактористом в колхозе. Исраила Ахмад не жаловал. Но от родства, хоть и от дальнего, в этих местах не открестишься. Мадинка и сама не знала, зачем дед выкупил Алексея; с работой по хозяйству они и так справлялись, а лишних денег у них отродясь не было.

Мадина говорила неохотно, непроизвольно косясь при этом в сторону соседних подворий. Было видно, что она чего-то опасается. Для своих вопросов Алексей старался выбирать моменты, когда рядом никого не было.

Постепенно отношения с хозяевами становились более привычными и непринуждёнными. Старик по-прежнему больше молчал.

Мадинка… Мадина. Её лицо с насупленными бровями появилось на фоне утреннего неба в горловине зиндана, когда он уже проснулся.

– Вставай, русский! – Она улыбнулась. – Пора работать! – Длинная лестница медленно опустилась в яму.

– Книгу мне принести можешь? Совсем скучно мне в яме по вечерам. Хоть какую-нибудь!

– Принесу. У деда много их. Старые. Я тоже много прочитала.

И действительно, вечером, после ужина, принесла огарок свечи и потрёпанную толстую книгу. Глядя в сторону, произнесла:

– Ты прости, Алёша, но в дом мы тебя пустить не можем. Что соседи скажут? Что мы русского жалеем?

Он держал в руках послевоенное издание истории кавказских войн девятнадцатого века. Долго с удивлением листал, бережно переворачивая слегка пожелтевшие листы редкого издания. Книги хватило почти на две недели.

Работая в огороде, они иногда разговаривали с Мадиной. Девчонка никогда не была в Москве и исподволь расспрашивала о ней. Этот город она видела только на фотографиях. Когда она начинала говорить о Москве, её речь менялась и слова непроизвольно начинали произноситься нараспев. Почти всегда она умолкала, будто вглядываясь в выдуманные ею самой картинки.

Алексею становилось понятно, насколько ей хочется там побывать. Мечтала поступить в педагогический институт.

Алексей уже окреп и стал ориентироваться на местности. Приходили мысли о побеге. Через три месяца Ахмад, не надев ему на ногу колодку, в первый раз взял его в лес за хворостом.

Лес поразил его своей прохладной таинственностью и одарил ощущением свободы. Казалось, это ощущение рождается из разнообразных звуков, производимых происходящей в лесу жизнью. Лучи солнца, пробивая раскидистые кроны деревьев, создавали изумрудное марево. В лиственной палитре появились красно-жёлтые тона. Этот день казался посланным сверху, словно ниоткуда. Алексея посетило уже забытое чувство внутреннего покоя.

Наступил сентябрь.

Шум вертолётных винтов Алексей услышал, уже когда проснулся. Ждал не вставая. Мадина сегодня запаздывала.

– Ну что, дождался?! Вылазь, браток. – Два солдата, спустив лестницу в яму, помогли ему выбраться, сочувственно поддержав под руки.

Молодой офицер в камуфляжной форме, без головного убора, стоял рядом с ямой, положив руки на автомат, висевший на шее. Капитан. По аулу ходили несколько бойцов, сгоняя немногочисленных его обитателей на лужайку к стоящему вертолёту.

– Капитан Дурнов, – представился. – Какой части будешь?

– Гражданский я. Семёнов Алексей.

– Повезло тебе, Семёнов. Случайно тебя обнаружили. Девчонка наводочку дала. Её благодари. Тихонько так, подошла ко мне и кивнула в сторону кустов, где яма. Что-то тут нечисто. Ну, давай укажи на своего “хозяина”. Мы его с собой прихватим. Бумаги на базе в Ханкале оформим. А там – куда следаки выведут! Но без твоих показаний я с ними возиться не стану.

– Давай, Кузменко, гони мужчин сюда, к вертолёту! – крикнул он стоящему неподалёку усатому сержанту.

– А вас-то как сюда занесло, капитан?

– Исраила вот недавно “уговорили”. Где-то в этих местах его подельнички должны были отлёживаться. Заскочили так, для профилактики. Но, похоже, нет здесь никого.

Солдаты собрали всех. Четыре старика и двое подростков стояли перед ним нестройной группой. Ночью выпал, ранний для этого времени, робкий снежок. Ахмад тоже был с ними. Он стоял справа, опираясь на палку, отрешённо глядя перед собой на покрытую белой изморозью траву.

Мальчишки щурились, прикрывая глаза от солнца. Семёнов старался охватить взглядом загорелые, ничего не выражающие лица крестьян, выжидательно и в то же время равнодушно глядевших на него. Они знали, кто он и что может сказать.

Чёткий изломанный абрис сверкающих горных вершин на фоне синего неба висел над ними в почти звенящей тишине. Эта величественная и безмятежная картинка казалась неуместной декорацией для всего происходящего. Тихонько наигрывала музыка из радиоприёмника в кабине пилота.

Капитан нехотя покусывал травинку. Пригладил растрепавшиеся от ветра соломенные волосы, поглядел на наручные часы.

– Ну что, Семёнов? Все здесь. Который “твой”?

В дверном проёме сарая появилась Мадина. Она остановилась, прислонившись к дверному косяку, и, прикрыв глаза рукой от солнца, стала смотреть на группу мужчин. Поскуливал запертый где-то Алмаз.

Повисла пауза. Семёнов ещё раз окинул взглядом смотрящих на него стариков и подростков. Остаться в стороне никак не получалось. Как-то вспомнился давний разведрейд и тот, зарезанный “охотниками”, таджик. Опять кто-то должен был умереть. Подумалось как-то обо всём сразу…

– Да нет, капитан. Этих никого не знаю. Я здесь только со вчерашнего дня. Глаза завязаны были. Ещё даже не покормили. Меня двое бородатых привезли – тех опознаю, если увижу.

Местные стояли не расходясь. Ровно на секунду взгляды Алексея и Ахмада пересеклись, зацепившись чем-то друг за друга.