Белый, белый день...
Шрифт:
Корсаков закрыл глаза. Перед ним уже стоял тяжело дышащий Глинский с папкой бумаг.
– Вот… Возьмите… Тут всё. – Он положил оставшиеся листы на стол перед Сергеем Александровичем.
Корсаков поднял на него глаза и долго, но отстраненно смотрел на молодого человека.
– А ты-то что думаешь про всё это?
Глинский отвел глаза, опустился на стул и ответил не сразу.
– Вы правы… Здесь еще много работы. – Он кивнул на бумаги Блажнина.
– Ну, вот и будем работать с тобой вдвоем, – тихо сказал Сергей Александрович. – Утром я передам их тебе со своими предложениями. – Сергей Александрович усмехнулся. – Ты же теперь мой первый вице-президент?! А?
– И.о.
– И завтра послушаем Якова Николаевича…
– Кого? – испуганно спросил Глинский.
– Блажнина! Якова Николаевича. Я думаю, с утра он до меня дозвонится.
– Откуда?
– Из Швейцарии! Дозвонится! – расхохотался Корсаков. – Обязательно дозвонится. Уж я-то его знаю!
Наутро Блажнин не позвонил. Не позвонил он и в середине дня.
Корсаков сидел один в кабинете. В голове была какая-то звенящая пустота. Он не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать. Да и все его замы как бы затихли… Все выжидали – из этого можно было сделать многозначительные выводы: а не знали ли они о бумагах Блажнина. Скорее всего знали, все – кроме него.
В половине второго раздался правительственный звонок – Кириченко из Министерства промышленности.
– Ну что? Вас можно поздравить с удачной сделкой? – несколько принужденно со смехом сказал зам. министра. – И цена хорошая. И партнер солидный. И мы в выгодном свете на мировом рынке вооружений – ничего не скрываем!
Корсаков некоторое время не мог говорить, а потом заставил себя выдавить:
– Это ты… ты приказал Блажнину подписать договор? Ну признавайся, Никита Лукич!
– Что я? Я – маленькая спица в колеснице. Мне приказали, я среагировал… – И добавил тише: – Постановление правительства о продаже семи предприятий твоих уже подписано. Так что не рыпайся. Прими удар мужественно.
Корсаков вдохнул глубже воздух… и выпалил в трубку:
– Мы же НИОКР-21 продаем. Эти семь предприятий – и есть наше технологическое будущее. На двадцать лет минимум!
– Да знаю я… Всё знаю, – повысил голос замминистра. – Сам понимаешь, большая политика! А тем более вам самим… одним! Ни сил, ни денег не хватит! Никто не поможет!
Корсаков вскочил.
– Я к президенту пойду. Он меня с НИОКРом-21 всегда поддерживал… я знаю, что ему сказать!
– Охолонь немного… Сергей Александрович! – невесело сказал Кириченко. – Во-первых, он тебя не примет. А во-вторых, вчера утром он сам визы на постановлении поставил. Так что тебе сейчас лучше смириться! Сделать вид, что ты всегда искал международной кооперации для создания ракетно-стратегической передвижной установки… Для НИОКРА-21. Заезжай завтра с утра, все обсудим. Все-таки я не чужой для вас человек. Золотая акция государства в вашем концерне в моих руках. А без нее вы ничего серьезно сделать не можете… – И закончил сухо: – Жду!
Сергей Александрович положил трубку и сидел долго-долго молча.
Потом с трудом поднялся, открыл бар, налил полстакана виски. И вдруг… отшвырнул виски куда-то в угол. Услышал, как разбился стакан.
Он снова сел за стол. Обхватил голову руками и сидел так долго-долго.
Потом осторожно, бережно вынул ключи от двух сейфов… Положил их на стол перед собой… Потом положил рядом ключи от квартиры…
Достал бумажник с документами – оттуда выпала визитная карточка. Он прочитал: «Катя».
Медленно, тщательно разорвал ее на мелкие клочки и выбросил в мусорную корзину.
Надо было принимать решение. Главное решение в его жизни.
Он потянулся было к телефону Саяпина, но рука так и повисла в воздухе.
«Сами! Теперь всё сами…»
Сергей Александрович увидел на углу стола небольшую иконку Богоматери и неожиданно для себя перекрестился.
– Знаю, что грех! Но прости меня… Прости! Закрыв глаза, он нагнулся к самому нижнему ящику, отпер его маленьким ключом…
Достал револьвер, машинально взвел курок…
И выстрелил – недрогнувшей рукой – себе в правый висок.