Чтение онлайн

Коля молча кивнул головой и улыбнулся. Ох уж этот Арсик! И как у него язык за словами успевает.

— Поезжай, — сказал он, когда Арсик совсем задохнулся от волнения и на минуту остановился. — Я дяде Пете по телефону скажу, что ты едешь. А сам тут караулить буду. У меня душа не терпит, всё бы смотрел. Из Африки! Ну, бегу к телефону, я быстро!

Мальчики убежали. Всё стихло.

— Фтю-фтю-фтю-ди-ди-ди… — Белое Пёрышко умолк и, склонив головку набок, точно прислушивался к звукам своей собственной песенки, которая, казалось, ещё звенела в весеннем воздухе.

— Ди-ди-ди… эй, нахал, тебя чего сюда занесло? — Песенка оборвалась скрипучим воинственным звуком. Белое Пёрышко пулей кинулся вслед удиравшему зяблику. — Это тебе не Африка, здесь моё гнездо.

Чужой зяблик не спорил, вид у Белого Пёрышка был уж очень воинственный. Кружась и сшибаясь в воздухе, птицы исчезли в глубине сада.

А это что? Высоко над верхушками деревьев с другой стороны сада появилась целая стайка зябликов. С тихим свистом и чириканьем они неслись дальше, дальше, видимо, очень торопились. И тут же им навстречу устремился Белое Пёрышко — победитель. Ну и драка теперь начнётся!

Драки не последовало. С нежным взволнованным чириканьем Белое Пёрышко взмыл вверх, навстречу стае и опустился на ветку около гнезда. Трепеща крыльями, поднял голову, надул горлышко, точно приготовился петь.

И вдруг навстречу этой ещё не спетой песне от стаи отделилась маленькая серая птичка и спустилась вниз, тоже на ветку, рядом. На её крылышках белых полосок не было. Белое Пёрышко весь распушился от волнения, вспорхнул и снова сел поближе. Нет, он не собирался драться, ведь это была она, подруга из далёкой Африки, и её звало и тянуло к тому же растрёпанному зимними бурями гнезду.

Они быстро договорились. Весело перекликаясь, поиграли в воздухе, закусили тем, что попалось на глаза, и опять вернулись к тому, что их так привлекало, — гнезду. Белое Пёрышко не принимал участия в осмотре, он порхал вокруг и то принимался за свою песенку, то обрывал её, не закончив.

— Сюда, сюда, Мбого! Вот на этой осине. Гикуру, возьми мой бинокль!

Между деревьями замелькали люди, взрослый и три мальчика. Шли осторожно, старались не шуметь.

Маленькая чёрная рука подняла бинокль к лицу.

— Вижу, — сказал мальчик, старательно выговаривая русские слова. — Очень вижу. Это наш, наш уайт Фивер, как это?

— Белое Пёрышко! — в восторге подхватил Арсик. — Мы его так ещё летом назвали за пёрышки на хвосте.

— Профессор Линдгрен тоже так называл там, в Кении, — сказал чёрный мальчик. — Надо очень скоро ему написать, он будет очень… как это?

— Очень рад, — подсказал высокий человек. — Ты, Гикуру, всё лучше говоришь по-русски.

— Я очень учусь, — серьёзно ответил мальчик, неохотно отдавая бинокль брату. Но ведь и Мбого не терпелось посмотреть на старого знакомого.

— Может быть, осенью он опять прилетит к вам в Кению и кто-нибудь поймает его! — воскликнул Арсик.

— Может быть, — ответил Гикуру. — Только профессор Линдгрен больше туда не поедет. Он очень старый и очень больной. А я и Мбого — мы поедем, когда будем много-много знать, как советские люди. Профессор Линдгрен так сказал, когда нас привезли в вашу страну. На каникулы мы к нему поедем, в Англию. Он так сказал.

— Тише, — перебил его Мбого. — Слушайте!

В эту минуту Белое Пёрышко принёс и вежливо подал подружке ещё одну веточку, а сам опустился около гнезда на ветку и, трепеща крылышками, надув горлышко, запел. Ради этого гнезда, ради будущих крошек-детей он перелетел море, леса, реки и речушки. И теперь, пока подруга вплетала в гнездо принесённую им веточку, он, сидя около неё, заливался своей лучшей песней, какой никто и никогда не слышал в Африке. Потому что это была песня о семье, о новой жизни, которая скоро проснётся в голубых чудо-яичках.

Мальчики слушали не шевелясь. И когда маленький певец вспорхнул и умчался за новой веточкой для гнезда, Гикуру провёл рукой по лицу и сказал тихо:

— Так будем петь мы в Африке, когда завоюем свободу.