Чтение онлайн

А еще звук шагов.

Он посмотрел налево и увидел возвышающегося над ним Луиса. Ствол «СИГа» был направлен ему в грудь. Хозяин бара сглотнул остатки слюны. Кровь фонтаном била из бедренной артерии. Он пытался остановить струю рукой, но кровь растекалась меж пальцами.

— Ты кто? — прохрипел Малыш Том. Снаружи донесся звук двух выстрелов: в уличной грязи умер Клайд Бенсон.

— В последний раз спрашиваю: человека по имени Эррол Рич помнишь?

Малыш Том затряс головой и заскулил:

— Черт побери, да не знаю я его.

— А следовало бы знать: ты его сжег.

Луис приставил дуло пистолета к носу хозяина бара. Малыш Том поднял правую руку, закрывая лицо.

— Я помню! Помню! Я был там, но я не сделал ему ничего плохого.

— Лжешь! Не лги мне, скажи правду. Говорят, признание облегчает душу.

Луис опустил «СИГ» и выстрелил. Верхняя часть ступни Тома исчезла, став кровавым месивом. Он просто захрюкал от боли и ужаса, когда пистолет нацелился на его левую ступню, и слова посыпались из его нутра, как поток рвотных масс:

— Не надо, пожалуйста. Господи, как же больно! Ты прав, это мы сделали. Я раскаиваюсь в том, что мы сотворили. Мы тогда были молодые, ничего не понимали. Это было ужасно, сейчас я понимаю.

Его глаза умоляли саму Немезиду в лице высокого мускулистого чернокожего, который тридцать пять лет ждал этого часа. Все лицо Малыша Тома покрылось потом.

— Ты думаешь, был хоть день, когда бы я не думал об этом, о том, что мы сделали? Ты думаешь, был такой день, когда эта вина не давила бы меня?

— Нет, не думаю, — просто сказал Луис.

— Я найду способ расплатиться за то, что сделал, пожалуйста, — рука поднялась в умоляющем жесте.

— Я знаю способ, как ты можешь рассчитаться.

И после этого Малыш Том Радж перестал жить.

В машине они разобрали оружие, протерли каждую деталь чистой ветошью. Проезжая мимо полей и ручьев, они молча выбрасывали детали пистолетов. Заговорили, лишь отъехав на довольно значительное расстояние от бара.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Луис.

— Никак, — ответил Эйнджел, — только спина болит.

— Как насчет Бенсона?

— С ним мы ошиблись, но я все же прикончил его.

— Они это заслужили.

— Не пойми меня неправильно, — Эйнджел выглядел совершенно спокойным. — У меня нет проблем с тем, что мы сейчас сделали. Но, прикончив его, я не чувствую себя лучше, если ты меня об этом спрашиваешь. Я не его хотел убить. Когда я нажимал на курок, я видел перед собой не Клайда Бенсона, а преподобного. Я видел Фолкнера.

На какое-то время повисла тишина. Они ехали по темным полям, вдали мелькали в тумане очертания домов.

Эйнджел прервал молчание:

— Берду надо было покончить с ним, когда представился случай.

— Возможно.

— Не может быть никаких «возможно». Его надо было просто поджарить.

— Берди не такой, как мы. Он слишком много думает, слишком много чувствует.

Эйнджел глубоко вздохнул.

— Чувствовать и думать — разные вещи. Старый ублюдок никуда не исчезнет. Пока он жив, он остается угрозой для всех нас.

Луис молча кивнул в знак согласия.

— И он изуродовал меня, а я поклялся, что больше никто меня пальцем не тронет. Никто!

Спустя какое-то время его компаньон мягко произнес:

— Нам придется выжидать.

— Чего?

— Подходящей возможности, подходящего времени.

— А если оно не наступит?

— Наступит.

— Вот не надо мне только лапшу на уши вешать, — произнес Эйнджел, прежде чем повторить вопрос:

— А что если не наступит?

Луис протянул руку и мягко коснулся его лица:

— Тогда мы сами создадим такую ситуацию.

Вскоре они пересекли границу штата и направились в Южную Каролину, и их никто не остановил. Где-то далеко остались Верджил Госсард в полубессознательном состоянии и тела Малыша Тома Раджа, Клайда Бенсона и Уилларда Хоага. Эта троица издевалась над Эрролом Ричем, выдернула его из собственного дома, это они повесили его на дереве.

И на Адас-Филд, где горел живой факел, листья дуба стали коричневыми, живица с шипением сочилась из ствола, ветви, как кости горящей руки, распростерлись на бархате ночного неба, усеянном звездами.

Медведь сказал, что видел погибшую девушку.

Это было неделю назад, за неделю до происшествия в Каине, когда погибли трое мужчин. Солнечный свет пробивался сквозь слой облаков, грязных и серых, как дымок над подожженной мусорной кучей. В повисшей неподвижности разлилось предчувствие скорого дождя. Во дворе дворняга Блайтов тяжело распласталась на лужайке, голова лежала меж передних лап, в широко распахнутых глазах застыло беспокойство. Блайты жили на Дартмаус-стрит в Портленде, поблизости от Бэк-Коув и залива Каско. Обычно вокруг было много птиц — чаек, уток, зуйков, но сегодня их не было видно. Существовал целый мир, словно нарисованный на стекле и замерший в ожидании мгновения, когда стекло разлетится под ударом невидимой силы.

Мы молча сидели в маленькой гостиной. Медведь, вялый, безучастный, смотрел в окно, словно ожидая, когда первые капли дождя упадут на землю и подтвердят чьи-то невысказанные тревоги и страхи. На отполированном дубовом полу не было заметно никакого движения теней, даже наших собственных. До меня доносилось тиканье фарфоровых часов на камине, стоявших в окружении фотографий. На них были запечатлены моменты другой, более счастливой жизни. Я поймал себя на мысли, что разглядываю фото Кэсси Блайт на выпускном вечере, придерживающей рукой шапочку. Ее кисточка поднялась и распушилась на ветру, словно перышки у встревоженной птицы. У девушки были вьющиеся черные волосы, рот казался чуть великоват, а улыбка — слегка неуверенной, но в карих глазах разлилось умиротворение, и ни малейшей тени печали.