Белая акула
Шрифт:
– Напротив, я выгляжу, как миля паршивой дороги, – не согласился Длинный. – А о том, чтобы дотронуться до меня, и не думай: я себя чувствую, как поезд после крушения.
– Ехать готов? – улыбнулся Чейс.
– Ты чертовски прав. Если я останусь здесь дольше, они уморят меня голодом или заколют насмерть... Или совместят обе процедуры.
Длинный нагнулся, спустил с кровати ноги и встал, опираясь для надежности о стену. Чейс помог ему надеть брюки и набросил на плечи рубаху.
Появилась Элли Биндлосс, толкая кресло-каталку.
– Садись, – велела она.
– Никогда, – заявил Длинный, – я могу идти...
– Садись, или я тебе врежу.
Длинный улыбнулся, потом рассмеялся, потом закашлялся.
– Суровая ты женщина, Элли Биндлосс, – отметил он и плюхнулся в кресло.
Макс толкал кресло по коридору, Элли шла рядом, Чейс с Амандой следовали за ними.
Чейс поведал ей о фотографии, переданной ему Руди, затем объявил:
– Нам надо на обратном пути заехать в банк. Я хочу кое-что прояснить.
– Прояснить что? – немного поколебавшись, спросила Аманда.
– В том и чертовщина, что я не знаю. Один из служащих сказал, что моя бумага на остров в банке больше не хранится. Говорит, они ее продали.
– В самом деле?
– Какому-то товариществу. Я подумал сначала, они меня надули, продали ее Финнегану или еще кому-то, кто захочет отнять остров. Но тогда этот парень объяснил, что один из членов товарищества – я.
Аманда никак не комментировала слова Чейса, просто продолжала идти, глядя перед собой.
– Ты слышала что-нибудь о «Группе Пиннипед»?
– Должно быть, из новых, – предположила она.
– Что это за название, «Группа Пиннипед»? Ты знаешь, кто такие пиннипеды?
– Конечно.
– Это...
Чейс остановился, и, когда до него дошел смысл того, что он собирался сказать, в голову пришла мысль: он сейчас настолько туп, как никогда в жизни.
– Морские львы, – пробормотал Чейс. – Пиннипед – это морской лев.
Аманда улыбнулась и взяла его под руку.
– О деталях поговорим позднее, – предложила она. – У нас будет достаточно времени.