Шрифт:
Евгений В. ХАРИТОНОВ
БЕГИ, УРОД!
Роберту Блоху
Почти каждый день, ближе к вечеру, я выбираюсь из своего укрытия в Черном лесу и крадусь к деревне. Тут я присмотрел одно большое ветвистое дерево, в пышной кроне которого меня совсем не видно. Только надо затаиться, сидеть тихо-тихо. Это мой наблюдательный пункт. Но нет, ничего плохого я не собираюсь делать. Я прихожу СМОТРЕТЬ. Там, в лесу, холодно и одиноко. Но вот если меня заметят - надо бежать. Быстро-быстро. Иначе - будет очень больно. Ведь я - чужой. Мама, когда была еще жива, говорила, чтобы я никогда не ходил к ним. Потому, что они ненавидят нас, уродов. Но мамы давно нет, ее убили, как и папу, как и всех других наших. Уже циклов пять не встречал я - даже в лесу - подобного себе. Что самое интересное, я их вовсе не осуждаю. Я их боюсь. И все же очень часто прихожу сюда, чтобы смотреть на них. Ведь это хоть какая-то связь с миром, это лучше, чем одному в лесу. Больше всего я люблю наблюдать за играми их детей. Они радуются. Они плачут. Мы тоже так играли... Но если мы умеем играть, ПОЧЕМУ они нас не любят?! Я смотрю. И завидую им. Потому что они - нормальные. Не такие уроды, как я. И потому, что у них есть мамы и папы. И их любят. Мне больно и очень грустно. Хочется плакать. И я буду плакать, когда вернусь в свое логово. И ждать следующего дня, чтобы снова вернуться сюда - и смотреть. Только СМОТРЕТЬ... Как хочется вдруг оказаться среди них своим! Быть таким же, как они. Я ненавижу свое уродство. И я хочу ИГРАТЬ! ... Дети играют. О, какие они красивые! Они - правильные. Им весело. Мне тоже хочется вот так - весело. Но нет... Каждый раз я отгоняю эту мысль. Но желания сильнее меня. ... А может попробовать? Вдруг они стерпят и не испугаются... И простят мне мое уродство. Ну что вам стоит! Это же только тело! А внутри я другой... хороший. Как вы! Мои желания тянут меня. Я спускаюсь с дерева. Очень осторожно. Делаю шаг, другой. Страшно. Ух, даже в ногах немного дрожит и в животе что-то давит... Делаю глубокий вдох и выхожу из-за кустов. Тишина. Они молчат. Смотрят на меня большими изумленными глазами. Это правильные глаза. А у меня не правильные. Я тоже молчу. Хочу сказать: "Не бойтесь меня. Я не сделаю вам плохо. Просто давайте играть вместе!.." Но язык не повинуется мне. И я молчу. Все тело мое молчит. ... Крик (или рев?) врывается в меня и рвет на части - это один из малышей заплакал. Мой язык! Я должен что-то сказать!.. Молчу. Все, сейчас появятся взрослые. Они убьют меня. Беги! Беги скорее, урод! Но странное чувство держит меня на месте. Нет, не страх. Надежда. Из домов на плач ребенка выбегают взрослые. В их глазах - ужас. В их глазах - отвращение. Одна женщина отвернулась. Кажется ее стошнило. Неужели я и вправду настолько отвратителен? Мужчины замерли в нерешительности. Все-таки и они нас побаиваются. Но вот один из них лязгнул клыками, на синих губах выступила зеленая пена. И я понял... Я побежал. Не оглядываясь. Я слышу рев и хрипы за спиной. Быстрей! Их много. Один... два... пять... десять! Я слышу их крики: "Держи урода!" "Лови выродка!" "Не уйдешь, гнида!" Но я быстро бегаю. Им не догнать. И все-таки я знаю, - когда-нибудь они догонят. И убьют. Потому что я - человек. Возможно, последний человек на этой Богом проклятой планете. Беги, урод! Беги, и никогда не останавливайся!
(с)1992.Москва