Беда для боксера
Шрифт:
– Думаешь, поможет? – не особо надеюсь, потому что уже понял все, можно сказать, до самого дна словил… Но мало ли, а вдруг? В конце концов, меня часто по щени на ринг роняли. Всегда вставал. И тут встану. Потому что не кусок говна, а Олег Жаров. Это имя пока еще много кто знает. И уважает.
Она вот только не уважает…
Лелик… Она меня назвала Лелик. Презрительно так получилось, но мне было похер. Главное, что называла. Разговаривала.
Первый-то раз вообще мимо прошла. Словно я – невидимка.
А я – нихера не невидимка!
Во мне – два метра роста и сто десять кило чистых мышц!
И вообще! Я – заметный!
Стоял когда возле ворот универа, где моя беда училась, с букетом огромным наперевес, все заметили! Все! И даже на телефон снимали!
Ждали, когда выйдет та, ради которой Олег Жаров нацепил костюм и притащил здоровенный букет метровых роз!
А я стоял, краснел, потел… Но с места не уходил. Мало ли, пропущу еще…
Не пропустил.
Она вышла из дверей, начала спускаться по ступеням крыльца…
А я, как дурак, замер, рожу не контролируя. Потом пересматривал записи, их много в тот день в сети выложили, и удивлялся, до чего физиономия у меня в тот момент была на редкость дебильная.
Идиотская улыбка, глаза – по монете. А еще я побрился, дурак, неудачно, кое-где порезы встречались. Правда, с учетом следов от вчерашнего боя, эти порезы особо и не заметны были…
Короче, такой жуткий гоблин с клумбой наперевес.
А она… Она – принцесса. Королевна. Перед глазами эта сцена постоянно, как она медленно, красиво, спускается по ступенькам. Платье длинное. Волосы – волной. Облаком.
Глаза… Невозможно смотреть. Больно. В горле дерет, пересыхает…
Красивая такая.
Стою, дурак дураком, смотрю… А она…
Она даже не заметила.
Мимо прошла.
Так, взглядом мазнула, поморщилась, словно собаку блохастую увидела… И все. И дальше.
А я остался стоять.
Дурак дураком, да.
Она села в машину к какому-то очередному мажору, рассмеялась весело в ответ на его шутку…
И укатила.
С этого-то момента и настигла меня беда.
Глава 2
И эта беда мне спать не дает, есть не дает, жить не дает!
Драться… Драться – дает! Только это и получается хорошо! Потому что надо же куда-то ярость выместить, злобу свою бешеную.
В тот день, когда она в первый раз мимо меня прошла, даже не взглянув, я, кинув веник у ворот, свалил в сторону клуба исключительно на парах своей боевой ярости.
И там расхерачил три груши. А вечером еще и парочку физиономий парней, решивших, что зря я порчу инвентарь.
В целом, вечер провел с пользой.
Вот только голова не отрубилась, и мысли постоянно были всякие тупые. Типа того, что конкретно сейчас она делает? С этим мажором? Или с кем-то другим? И надо бы этот момент жестко прояснить…
Я не оступился, нет. Я не умею просто отступать.
Ловко она уронила меня на маты, неожиданно.
Но я встал.
И кинулся в бой.
На следующий день я опять стоял у ворот универа с веником уже не роз, а каких-то жутко дорогих розовых хреновин.
И не один стоял, а в компании тачки. Тачка была не моя, я на такую пока не заработал, Фома дал. Он ее в кредит взял и трясся над каждой царапиной, как припадочный.
Пришлось чуть ли не на крови поклясться, что все будет круто, и «его девочка» не пострадает.
Белая низкая спортивка смотрелась на редкость нежно. Как раз для такой красотки, как Лара Добровольская.
Я был уверен, что они друг другу понравятся.
Но ошибся.
Моя беда вышла из ворот, опять облила меня презрительным взглядом и направилась к тому самому мажорчику, с которым в прошлый раз уезжала.
Но я второй раз не пропускаю одни и те же удары, а потому спокойно заступил ей путь. Улыбнулся.
Она вздрогнула еле заметно, но глаз не отвела. Прищурилась насмешливо, а я… Черт… У нее такие глаза были… Тонуть и не выплыть… Я не выплыл… Кто осудит?
– Привет, – сказал я тогда. – Меня зовут Олег. Олег Жаров. Подвезти?
– Привет, – усмехнулась она, а меня тут же от голоса ее сладкого повело, в ушах зашумело… Пропустил-таки удар. Тактика у нее… Бессовестная… Неправильная… Разве можно так живого человека прикладывать? – Олег – это Лелик, да? И чего ты хочешь от меня, Лелик?
– Пусть Лелик… Поехали, прокатимся? И вот… – протянул цветы.
А она мельком глянула, поморщилась:
– Ничего пошлее не нашел? И у меня есть парень, он и подвезет.
– Не подвезет, – мне удалось все же взять себя в руки. Боец я или тряпка? – У него машина сломалась.
– Вроде, целая… – Лара пожала плечами, высматривая своего ухажера. Он, кстати, не особо торопился подойти, ссал, придурок, стоя у своего понтового корыта. Ну разве подходит такое ссыкло такой девочке?
Я развернулся, коротко глянул на резко потерявшего цвет лица придурка, прищурился и сказал громко, так, чтоб все окружающие, и особенно один обоссанный окружающий, слышали:
– Не, сломалась, видишь же? Он подойти к тебе не может. Чинит.
Лара оценила обстановку, поморщилась презрительно, и я порадовался, что в этот раз гримаска эта не мне адресовалась, а затем дернула плечиком:
– Ничего. На автобусе доеду.
– Зачем на автобусе? – я все же немного двинулся вперед, опять загораживая проход, – я довезу.
– Нет.
– Почему?
Тупой вопрос, согласен. Но я тогда реально не понимал, почему? Чего ее не устраивает? У меня есть тачка, бабки, я цветы привез. И приставать бы не стал. Сразу.