Башня
Шрифт:
— Разумеется.
Истомин запустил правую руку под пиджак. Плотников истолковал этот жест единственно верным образом.
— Что-то с сердцем, Кирилл? — Режиссер отдал команду оператору, и тот взял лицо шефа крупным планом. Оно стало осунувшимся и пепельно-серым, не спасал даже толстый слой тонального крема.
Один из помощников стремглав бросился к выходу из студии.
«Сейчас притащит полную авоську таблеток и капель, — подумал Плотников. — Но если бы все дело было только в этом!»
Истомин смотрел прямо в камеру — немигающим, остановившимся взглядом.
— Сейчас… Я соберусь. Все нормально… Все нормально…
Он помолчал немного, а потом спросил.
— Слава… Ты думаешь, их спасут?
Плотников не знал правильного ответа, точнее, он не знал, какой ответ ожидал услышать Истомин. Поэтому он решился и сказал правду.
— Я не знаю, Кирилл.
На мониторе застыла последняя картинка — Башня, по пояс окутанная клубами серой бетонной пыли.
— Слава… Знаешь что? — губы шефа задрожали. Такого, насколько мог припомнить Плотников, с ним не случалось никогда. — Какого хрена мы собираемся плясать на чужих костях, а? Что мы делаем? Что мы за… люди такие? Ведь там сто пятьдесят человек… Сто пятьдесят жизней. И они могут так легко оборваться…
Истомин говорил в полной тишине; все работавшие в студии молчали, прислушиваясь к каждому его слову, в помещении режиссерского пульта его голос звучал, усиленный динамиком.
— Слава, передай всем скаутам и помощникам — пусть звонят.
— Куда? — спросил сбитый с толку Плотников.
— Куда угодно — в МВД, ФСБ, МЧС, в Пентагон и Политбюро. Пусть говорят, что это — моя инициатива, и спрашивают только одно: чем мы можем помочь? Ты меня понимаешь?
— Да, Кирилл.
— Если им потребуется вертолет, пусть забирают. Скажи, что телеканал сделает все, что нужно, лишь бы… Спасти людей в Башне. Все, что угодно… — он помолчал, затем знаком подозвал гримершу, и она тут же в очередной раз поправила ему грим.
«Неплохо смотришься, папа… » — вспомнил он.
— К черту четыре минуты! Выводи меня на экран! Сейчас же!
Плотников помедлил.
— С одним условием, Кирилл.
— Ну?
— Если ты не будешь нести всю эту ахинею про пляски на чужих костях…
Истомин кисло усмехнулся.
— Не буду. Перегнул… А в остальном я совершенно серьезно. Пусть звонят. Мы сделаем все, что в наших силах.
— Кирилл? Ты уверен, что в порядке?
Истомин пожал плечами. Его поза говорила: «Может быть, и не до конца, но разве это что-то меняет? Разве у меня — и у всех нас — есть выбор?»
— Выводи! — скомандовал он.
Кстин, не дожидаясь разрешающего сигнала светофора, свернул на проспект маршала Жукова. Широкая трасса была сплошь заставлена автомобилями. То там, то здесь стояли разрозненные кучки праздных зевак и что-то оживленно обсуждали. Они спорили, бурно жестикулировали и постоянно показывали на острый шпиль здания, высившийся в вечерних сумерках. Бойко шла торговля пивом и мороженым. Краем глаза Кстин заметил, как смуглый торговец выгружает из «ИЖа-каблука» ящики с «Клинским» и заносит их в палатку.
Жизнь текла своим чередом, и по большому счету, никому из собравшихся не было никакого дела до того, что творится в Башне. А близость развязки только подогревала их интерес — не меньше, чем пиво.
Кстин пронесся мимо, умело лавируя между людьми. Все это напоминало организованные народные гулянья в застойные годы, но Кстин не мог ни на кого из этих людей сердиться. Он давно уже привык к подобным вещам и к тому, что чужая смерть, особенно страшная и трагическая, привлекает немало зрителей. Так было всегда и так будет, и кому как не спасателю Серпуховской бригады МЧС лучше всех знать об этом?
Нет, веселый интерес собравшихся его никак не задевал, он привык не обращать на него внимания. Он благодарил судьбу за то, что у него есть мотоцикл, потому что на машине давно бы уже застрял в пробке.
Кстин увидел щель между двумя бело-синими «Фордами», перегородившими проспект у бульвара генерала Карбышева. Лазейка была совсем узенькой, но он надеялся, что его расчет окажется верным. Он не стал снижать скорость, напротив, выкрутил газ до отказа и помчался вперед.
Из того «Форда», что стоял на его полосе, выскочил капитан в кожаной куртке. Кстин увидел, что на плече у него висел автомат. Капитан размахивал руками и что-то кричал, но Кстин не слышал. Он знал, что милиционер не станет стрелять, и все же… немного опасался, что ли. В этот момент он думал не о себе — он боялся не успеть.
Кстин постарался расслабить кисти и предплечья, чтобы предательская дрожь в сведенных мышцах не заставила мотоцикл дернуться. Между машинами было не более полуметра, и на мгновение Кстин подумал, что он не сумеет протиснуться в узкую щель.
«Удар, скрежет… Я вылетаю из седла и, перекувырнувшись через руль, падаю на асфальт. Тогда все! На этом путешествие закончилось… »
Он шумно выдохнул и направил переднее колесо прямо по центру узкой лазейки. Инспектор раскинул руки и стал похож на вратаря. Кстин лишь скользнул быстрым взглядом по его лицу и снова сосредоточил все внимание на промежутке между машинами.
Мотоцикл ехал на четвертой передаче, и скорость была уже за восемьдесят. Когда-то в детстве, еще пацанами, они с приятелями разгонялись на велосипедах с крутой горки и проскакивали между низкими перилами ограды, по пешеходной дорожке. Мало кто осмеливался проехать на полной скорости, большинство в последний момент принимались тормозить и сворачивали в сторону. Кстин был звездой и гордостью двора. Он единственный не только скатывался с горки на неповоротливой и слишком тяжелой для четырнадцатилетнего мальчишки «Украине», но еще и крутил при этом педали, бравируя своей храбростью. И сейчас… Он был уверен, что у него получится. Если он, конечно, правильно рассчитал расстояние между «Фордами».
До машин оставалось не более десяти метров. Еще можно было начать тормозить, чтобы смягчить возможный удар. Он отбросил последние сомнения.
Кстин выпрямился, зажал бензобак ногами, выровнял байк и, как по струнке, проскочил в узкую щель.
Эхо, отскочившее от машин, ударило в уши, сопровождаясь отрывистым «ать!» капитана. Кстин не оглядывался и даже не смотрел в зеркало. Он знал, что инспектор сейчас хватает рацию и передает стоящим в ближнем круге приказ задержать сумасшедшего мотоциклиста.