Чтение онлайн

Дверь не открывалась.

В голове промелькнули фразы (удивительно, как они смогли сохраниться в мозгу, сморщенном, как сердцевина грецкого ореха), сказанные когда-то Дубенским: «В Башне — идеальная шумо-, звуко-, гидро— и даже аэроизоляция. Все двери подогнаны плотно, окна герметичны. Вам не нужно будет ни о чем заботиться — всю погоду в квартире сделает кондиционер. Вам только останется задать требуемую температуру и влажность. При желании вы можете выбрать один из четырех стандартных запахов: хвойного леса, моря, солнечного луга или горный воздух. Мы хотим, чтобы каждый жилец почувствовал в Башне недостижимую прежде степень комфорта. В конце концов, разве не к этому стремится любой нормальный человек — к максимальному комфорту?»

Крымов заплакал. Слезы катились по щекам, смешиваясь со струями воды.

— А рыбок у вас, случайно, нет? И каких-нибудь веселеньких водорослей? Потому что моя квартира потихоньку превращается в аквариум. А я, — он всхлипнул, — не умею дышать под водой. И плавать одному мне здесь неохота.

— Мы увидимся с вами после короткого блока рекламы, — Истомин снова поправил очки.

Изящные очки в тонкой оправе — удачная находка имиджмейкеров. Зрение у него было почти стопроцентное, но разве в этом дело? Пожалуй, он был самый стильный очкарик на всем телевидении — именно потому, что очки ему были не нужны. Точнее, нужны только для того, чтобы элегантно их поправлять.

На экране возникла заставка, потом восхитительная блондинка поведала, как новые прокладки изменили ее жизнь к лучшему.

— Ну что, есть что-нибудь? — нетерпеливо спросил Истомин.

Гримерша без суеты и спешки выполняла свой привычный ритуал.

По селекторной связи раздался голос режиссера:

— Назимов готов дать комментарий. Мэр уже приехал, но пока никаких заявлений не делает; его пресс-секретарь говорит, что они еще не разобрались в ситуации.

— Что скажет Назимов?

— «Манную кашу». Так… Все — в общих чертах.

— Что РТР?

В комнате, где размещался режиссерский пульт, стояло несколько мониторов, по которым транслировались передачи других каналов.

— То же самое, но они ее усиленно размазывают по всей тарелке. Передача идет по плану, с перерывами на прямые включения. Одна камера работает снизу, дает общий план, а вторую они поставили на одну из близлежащих девятиэтажек, пока не можем понять, где именно.

— Ясно. Значит, у них две машины? А где наш вертолет?

— Подлетает.

— Он успеет?

— Надеюсь.

— Ладно, с Богом!

Этот рекламный блок был короче, чем обычно, несколько роликов сместили «на потом», впрочем, канал всегда исправно выполнял свои обязательства перед рекламодателями.

Гримерша быстро поправила щеткой волосы Истомина, придав им слегка взлохмаченный вид. Это скрывало некоторую дородность ведущего, идеальный пробор только подчеркнул бы обрюзгшие черты лица. Она сорвала очередную салфетку и скрылась.

Последний рекламный ролик подошел к концу; человек в белом халате стремился развить комплекс неполноценности у всех, кто не жует «Орбит» без сахара. На заднем плане ненавязчиво мелькало стоматологическое оборудование; у любого нормального человека (кроме самих стоматологов) оно вызывало ужас. Наверное, то же самое чувствовал Галилей, когда ему, предлагая отречься от безумных заявлений насчет того, что Земля вертится, показывали камеру пыток. «Испанский сапожок, изволите ли видеть… Есть все размеры. А вот дыба, превосходное средство от артрита… Нет, нет, мы не запугиваем. Это, так сказать, ознакомительная экскурсия… Возьмите свои слова назад и… жуйте „Орбит“ без сахара. Поверьте, так будет лучше для всех».

Пошла зеленая заставка. Истомин глубоко вдохнул и выдохнул.

— Э-э-э… В последнем, заключительном блоке нашей передачи мы хотели показать главное событие уходящей недели; а именно — ситуацию вокруг многоэтажного дома, известного под названием «Гнездо орла». В прямом эфире с места событий наш корреспондент Алексей Назимов.

Истомин сел вполоборота.

— Алексей!

Молодой человек с пышным начесом, скрывающим раннюю лысину, прижал руку к уху, кивнул и поднял микрофон ко рту.

— Кирилл! Я нахожусь на проспекте маршала Жукова. Территория, прилегающая непосредственно к дому, или, как его все называют, Башне, оцеплена силами милиции и МЧС.

Назимов повернулся, и оператор взял Башню общим планом.

— Как нам стало известно, примерно полчаса назад на пульт штаба МЧС Москвы поступило сразу несколько сообщений от охранников Башни. По их словам, в здании аварийная ситуация, и, судя по всему, обстановка становится сложнее с каждой минутой. По сведениям, которыми мы располагаем на данный момент, главный сервер — электронный мозг Башни — внезапно вышел из строя. Кроме того — эти сведения пока не проверены — в здании произошло обрушение одного из ярусов подземного гаража…

— Алексей! — перебил его Истомин. Корреспондент осекся, он, прислушиваясь, снова поднес руку к уху и поправил наушник.

— Да, Кирилл?

— Сколько жильцов находится в здании? — надо было добавить в сюжет немного остроты, технические особенности мало кого интересовали; главное — люди.

— Их гораздо меньше, чем обычно. Лето — пора отпусков, к тому же сегодня воскресенье…

— Понятно. И все же сколько, по приблизительным оценкам, жильцов сейчас может находиться в Башне?

— А-а-а… Точных сведений, естественно, нет, но, думаю, около двухсот человек, включая обслуживающий персонал и охрану.

Истомин задумчиво покивал.

— Двести человек… Скажите, были предприняты какие-то меры? Может быть, решение об эвакуации людей до тех пор, пока ситуация не прояснится?

— Да, Кирилл, — оживился Назимов. — Это очень важный момент, я как раз собирался об этом сказать… Дежурный по штабу МЧС распорядился начать экстренную эвакуацию, но мы пока не видели ни одного человека, вышедшего из здания. Я не знаю, чем это объяснить. Связь с Башней нарушена, коммуникации не работают. Видимо, мы имеем дело с масштабным отказом техники, но, надеюсь, ситуация прояснится в самое ближайшее время, и мы сможем сообщить вам о происходящем.

— Спасибо, Алексей. — Истомин повернулся к камере. — Как видите, мы живем в очень хрупком мире. Научно-технический прогресс имеет свою оборотную сторону. Крупные техногенные катастрофы — это, к сожалению, неизбежная примета нашего бурного века. Я надеюсь, что все закончится благополучно в самом скором будущем. Оставайтесь с нами, мы будем вести прямые включения с места событий.

За этим последовал еще один короткий рекламный блок. Режиссер сообщил Истомину в наушник, что вертолет находится в прямой видимости Башни, оператор, сидевший на борту, просил несколько минут.