Бартек-победитель
Шрифт:
______________
* Доброе утро, малец! (нем.).
И вот сидит Бартек снова за столом, но никто бы его теперь не узнал. Он, прежде такой смирный, стучит сейчас кулаком по столу, надувается словно индюк и словно индюк балбочет:
– А помните, ребята, когда я в тот раз французов разделал, что сказал Штейнмец?
– Еще бы не помнить!
– Болтали про французов, пугали, а они самый квелый народ. Was? Салат жрут, как зайцы, да и улепетывают не хуже зайцев. Пива - и того не пьют, одно только вино.
– Верно.
– Стали мы как-то жечь одну их деревню, а они руки этак сложили и кричат: "Питье, питье!"* По-ихнему, значит, они пить дадут, только не трогай. Но мы на это не пошли.
______________
* Рitie - жалость, сострадание (франц.).
– А понять можно, что они лопочут?
– спросил молодой парень.
– Ты не поймешь - потому глуп, а я понимаю. Донэ дю пен!* - понимаешь?
______________
* Дайте хлеба! (франц.).
– Что это вы говорите?
– А Париж видели? Вот там были баталии, одна за другой. Только мы всякий раз их били. Нет у них настоящего начальства. Так люди говорят. Плетень-то, говорят, хорош, да колья плохи. И офицеры у них плохие и генералы плохие, а у нас хорошие.
Старый Мацей Кеж, умный гнетовский мужик, покачал головой:
– Ох, выиграли немцы войну, страшную войну выиграли, и мы им немало помогли, а какая нам от того прибыль - одному богу известно.
Бартек вытаращил на него глаза.
– Что это вы говорите?
– А то, что и прежде немцы нас ни во что ставили, а теперь так носы задирают, словно и бога чад ними нет. А будут еще хуже издеваться над нами, да уж и сейчас издеваются.
– Неправда!
– изрек Бартек.
В Гнетове старик Кеж пользовался таким уважением, что вся деревня думала его головой и никто не смел ему перечить, но Бартек был теперь победитель и сам имел вес.
Тем не менее все посмотрели на него с удивлением и даже, пожалуй, с негодованием.
– Ты что? С Мацеем будешь спорить? Что ты?
– А что мне ваш Мацей? Я и не с таким говорил, понятно? Ребята! Не говорил я со Штейнмецем? Что? А Мацей врет, так и врет. Теперь нам лучше будет.
Мацей с минуту смотрел на победителя.
– Ох, и глуп же ты!
– сказал он.
Бартек стукнул кулаком по столу, да так, что все рюмки и кружки подскочили.
– Still der Kerl da! Heu, Stroh!..*
______________
* Тихо, ты там! Сено, солома! (нем.).
– А ты тише, не ори! Спроси лучше, глупая твоя голова, у ксендза или у пана.
– А ксендз разве был на войне? Или пан был? А я был. Не верьте, ребята. Теперь-то уж нас будут уважать. Кто войну выиграл? Мы выиграли! Я выиграл! Теперь чего не попрошу, мне все дадут. Захочу я стать помещиком во Франции, - и стану. Начальство-то знает, кто крепче всех лупил французов. Наши полки были самые лучшие. Так и в приказах писали. Теперь поляки пошли в гору. Понятно?
Кеж махнул рукой, встал и пошел прочь. Бартек одержал победу и на политическом поприще. Молодежь осталась с ним, смотрела на него, как на икону, а он продолжал:
– Я чего ни захочу, все мне дадут. Не будь меня, не то бы было! Старый Кеж - дурак. Понятно? Начальство велит бить - значит, бей! Кто надо мной станет издеваться? Немцы? А это что?
– И он опять показал на свои кресты и медали.
– А за кого я лупил французов? Не за немцев, что ли? Я теперь лучше всякого немца, потому что ни один немец не получил столько медалей. Пива сюда! Я со Штейнмецем говорил, с Подбельским говорил. Пива сюда!
Смахивало на то, что будет попойка. Бартек начал петь:
Trink, trink, trink,
Wenn in meiner Tasche
Noch ein Thaler klingt!..*
______________
* Пей, пей пей,
Пока в моем кармане
Звенит еще хоть талер! (нем.).
И он вытащил из кармана горсть пфеннигов.
– Нате! Я теперь пан! Не хотите? Ох, и не такие деньги водились у нас во Франции, только все куда-то девалось. Мало ли мы там пожгли да людей поубивали. Уж кого там только не было... одних французишек...
Настроение пьяных быстро меняется. Неожиданно Бартек сгреб со стола монеты и жалобно заголосил:
– Смилуйся, боже, над душой моей грешной...
Потом оперся локтями о стол, уткнул лицо в кулаки и замолчал.
– Ты что это?
– спросил какой-то пьяный.
– Чем я виноват?
– угрюмо пробормотал Бартек.
– Сами лезли. А жалко мне их было: ведь земляки. Господи, помилуй! Один был, как зорька, румяный. А наутро побелел как полотно. А потом их, еще живых, засыпали... Водки!
Настала минута томительного молчания. Мужики с удивлением переглядывались.
– Что это он городит?
– спросил кто-то.
– Совесть, видно, заговорила.
– Из-за войны этой самой и пьет человек, - пробормотал Бартек.
Он выпил рюмку, потом другую. С минуту помолчал, потом сплюнул и неожиданно опять пришел в хорошее настроение.
– Вы-то небось не говорили со Штейнмецем? А я говорил! Ура! Пейте, ребята! Кто платит? Я!
– Ты, пьяница, платишь, ты!
– раздался голос Магды.
– Вот я тебе заплачу, не бойся!
Бартек посмотрел на жену стеклянными глазами.
– А ты со Штейнмецем говорила, а? Ты кто такая?