Чтение онлайн

Я повернулся и испепелил моего сводного брата взглядом.

Роста Томас футов шести с гаком, и по прошествии года, поразмыслив, я могу сказать, что он в чем-то похож на меня: острые скулы, вытянутое лицо, волевая челюсть. Вот только тот неземной скульптор, что придал нам обоим схожие черты, в отличие от моего случая не доверил окончательную отделку своему подмастерью или еще кому. Я вовсе не считаю себя некрасивым, то Томас… Томас словно сошел с картины, изображающей забытое античное божество. Волосы у него длинные, такие темные, что свет застревает в них, и они вьются даже сразу после душа. Глаза его цвета грозового неба, а мускулатура безупречна без малейших стараний с его стороны – зарядки там, или еще чего. Одет он был как обычно дома: в джинсы, голый по пояс. Помнится, как-то раз он в таком вот виде открыл дверь девице-проповеднице, и та обрушилась на него со стопкой дешевого издания «Сторожевой Башни». Очень любопытные следы от своих зубов оставила она на его теле.

Ну, бедную девочку нельзя так уж винить в этом. Томас унаследовал кровь отца – вампира Белой Коллегии. Говоря проще, Томас – хищник, питающийся психической энергией людей, которую проще всего высасывать из них с помощью секса. Эта составляющая его личности окружает его этакой аурой, заставляющей окружающих оглядываться в его сторону. Стоит Томасу щелкнуть невидимым выключателем своей сверхъестественной привлекательности, как женщины буквально не в силах ему отказать. А уж ко времени, когда он начинет кормиться, у них и желания такого – отказать – не возникает уже. Он их, конечно, убивает, кормясь – самую малость, но убивает; впрочем, он делает это по необходимости, чтобы не сбрендить, и следит за тем, чтобы не кормиться на одной женщине больше одного раза.

Такая осторожность ему нужна позарез: те, кого Белые вампиры выбирают в качестве пищи, получают от этого процесса несказанное наслаждение и довольно быстро превращаются в безвольных рабов. Однако Томас никогда не доводит своих до этого. Он совершил уже раз такую ошибку, и женщина, которую он любил, передвигается теперь в инвалидной коляске, пребывая по его вине в бездумной эйфории.

Я стиснул зубы и напомнил себе, что и Томасу приходится нелегко. Потом напомнил себе, что слишком уж повторяюсь, и посоветовал себе заткнуться.

– Сам знаю, что нету пива, – буркнул я. – И молока. И колы.

– Гм, – отозвался он.

– И я вижу, у тебя не нашлось времени покормить Мистера и Мыша. Ты хоть выводил пса погулять?

– Еще бы, – обиделся он. – То есть, гм… Я выводил его утром, когда ты уходил на работу, помнишь? Вот тогда я и встретил Энджи.

– Еще одну любительницу побегать трусцой, – хмыкнул я, снова превращаясь в Каина. – Ты же обещал не таскать сюда незнакомых девиц, а, Томас? И еще на моей гребаной кровати! Блин-тарарам, чувак, ты только посмотри, что за свинюшник!

Он честно посмотрел и изменился в лице – похоже, он и правда только сейчас заметил это.

– Блин. Извини, Гарри. Ну… это… Энджи – она, право же… скажем так, страстная как не знаю кто, и она… гм… спортсменка, и я не заметил, что… – он замолчал и, подобрав с пола «Наблюдателей» Дина Кунца, попробовал стереть с обложки жирное пятно. – Да уж, – криво усмехнулся он. – Погромили так погромили.

– Угу, – хмуро кивнул я. – Ты же здесь с утра. Ты обещал сводить Мыша к ветеринару. И прибраться немного. И купить продуктов.

– Ох, да ладно же, – вздохнул он. – К чему ты клонишь?

– У меня нет пива, – сообщил я. – И Мёрфи звонила сегодня на работу. Сказала, что забежит на минуту.

Томас выразительно повел бровью.

– Да? Правда? Ты не обижайся, Гарри, но что-то я сомневаюсь, чтобы она зашла по делу.

Я испепелил его взглядом.

– Слушай, хватит, а? Надоел уже с этим.

– Говорю тебе, давно уже пора объясниться с ней, а не ходить вокруг да около. Она тебе не откажет.

Я хлопнул крышкой ледника.

– Сколько тебе говорить, нет ничего такого!

– Ну… да, – вежливо согласился Томас.

– Правда, нет. Мы работаем вместе. Мы друзья. Ничего больше.

– Конечно, – подтвердил он.

– И вовсе я не собираюсь ухаживать за Мёрфи, – сообщил я. – И я ее в этом плане совсем не интересую.

– Ну да, да, слышу, – он закатил глаза и принялся подбирать разбросанные книги. – Затем тебе и нужен порядок в квартире. Чтобы твоя деловая партнерша не возражала против того, чтобы задержаться здесь ненадолго.

Я стиснул зубы.

– Блин-тарарам, Томас. Я ведь не требую от тебя гребаной луны с неба. И платы за жилье не требую. Но от тебя не убудет, если ты хоть немного поможешь по хозяйству перед работой.

– Угу, – произнес Томас, запустив пятерню себе в волосы. – Гм… Кстати, об этом.

– Что об этом? – поинтересовался я. Подразумевалось, что после обеда Томас уйдет на работу, а в его отсутствие квартирой займутся мои уборщики. Фэйре ни за что не покажутся, если кто-нибудь сможет увидеть их, а уж если я расскажу кому-нибудь о них, об их помощи я смогу забыть раз и навсегда. И не спрашивайте меня, почему они этого так не любят. Может, у них на этот счет жесткие профсоюзные нормы, или еще что.

Томас пожал плечами и присел на подлокотник кресла. На меня он не смотрел.

– Тут это… – сказал он. – У меня нет наличных сходить за продуктами. И к ветеринару. Меня снова уволили.

Секунду-другую я молча смотрел на него, пытаясь разозлиться для достойного ответа, но злость выходила так себе. В голосе его я услышал досаду и стыд. Настоящие, не наигранные.

– Черт, – буркнул я, злясь уже не на Томаса, но вообще. – Что случилось?

– Как всегда, – признался он. – Менеджер по продажам. Она зашла за мной в холодильную камеру и сразу начала раздеваться. А босс как раз обходил хозяйство с инспекцией и уволил меня прямо на месте. Судя по тому, как он смотрел на нее, мне кажется, ей светит повышение. Терпеть не могу дискриминации по половому признаку.

– Ну, по крайней мере, на этот раз это была женщина, – утешил я его. – Надо еще поработать над твоим самоконтролем.

– Половина моей души – демон, – буркнул он с горечью. – Его не проконтролируешь. Нереально.

– Не убедил, – возразил я.

– То, что ты чародей, вовсе не означает, что ты в этом хоть немного разбираешься, – сказал он. – Не могу я жить жизнью нормального смертного – не приспособлен я к ней.

– Но получается у тебя неплохо.

– Неплохо? – возмутился он, повышая голос. – Я с пятидесяти шагов запросто пыли не оставлю от девичьей стеснительности, но не могу и двух недель на работе продержаться – даже в дурацком парике и уродующей меня шляпе. Это ты называешь «неплохо»?