Банда
Шрифт:
— Да, так это и было. Она сама мне сказала перед смертью.
— А откуда у них пистолет?
— Следствие этим не занималось, но, судя по номеру на пистолете...
— Говорите, я внимательно вас слушаю, — поощрительно улыбнулся Сысцов, показав роскошные искусственные зубы.
— Боюсь огорчить, Иван Иванович.
— Не бойтесь, вам не удастся меня огорчить.
— Хорошо... Это пистолет генерала Колова. Не знаю, стоит ли отражать в обвинительном заключении...
— Отразите, — посерьезнел Сысцов. — Поскольку суда не будет, мне кажется, одна-две строчки в заключении не получат широкой огласки. А без них следствие будет неполным.
— Да, действительно, — охотно согласился Пафнутьев.
— Тем более, что этот пистолет сыграл большую роль в происшедших событиях. Колова тревожить не стоит, я сам поговорю с ним. И возьму с него объяснение. Жизнь продолжается, Павел Николаевич, не так ли?
— Конечно! И будет продолжаться еще некоторое время.
— Вполне с вами согласен. Скажите... Нет ли у вас соображений... Как мог пистолет генерала попасть к этим забулдыгам?
— Видите ли, Иван Иванович... У милиции предусмотрены особые методы работы. Им приходится иметь дело с... далеко не лучшими представителями общества. И часто эти отношения...
— Перерастают в дружеские? — подсказал Сысцов.
— Совершенно верно. Известны случаи, когда подонки... Пользуясь своими особыми отношениями, брали оружие как бы в долг, как бы в аренду...
— Но не у генералов же! , — У генералов проще... Никому и в голову не придет.
— Тоже верно, — с сомнением проговорил Сысцов. — Вы можете свои соображения внести в обвинительное заключение?
— Отчего ж... Конечно.
— Внесите. И еще одно... Меня настораживает корреспондент. Мне показалось, что у него свой взгляд на события... Вам не кажется?
— Думаю, после этого совещания он изменит свое мнение, — сказал Пафнутьев.
— Ну, что ж... Это прекрасно, — Сысцов встал, протянул руку. — Еще раз поздравляю вас! Пригласите как-нибудь в свой новый кабинет!
— С радостью!
— Но при одном условии, — Сысцов предупредительно поднял палец, — только в качестве гостя!
— Разумеется, Иван Иванович! — широко улыбнулся Пафнутьев и не мог не подумать: “Встретимся на очной ставке, дорогой! У меня для вас с Кодовым найдется пара очень забавных вопросов...” И еще подумал: “Как же я напьюсь сегодня с Аркашкой и Фырниным, как же я напьюсь!"
И радость предвкушения озарила его лицо.