Чтение онлайн

Вторая, почти такая же по численности, – это те, кто воспринял свои новые возможности как дар небес, но не потерял головы; эти ребята стремительно подминали власти, иногда шли на службу, иногда организовывали свои магические общества. В общем, те, кто старался чего-то достичь в жизни и без магии, с ней получали новый толчок и обретали новые возможности. Проблем от них больше, зато и польза была, к примеру, командные должности мракоборцев и им подобных почти поголовно занимали такие люди.

И наконец, собственно «игруны». Введенный властями термин быстро поменял значение, были маги и были игруны. Те, кому в кайф метнуть огненный шар в окно жилого дома, чтобы поглазеть на пожар и суету, кому нравилось отождествление с силами зла, кто не задумывался над последствиями, убивая за недовольный взгляд и пытая просто так. И не все игруны были асоциальными подростками, разные попадались. Как ни странно, они быстро умирали, редко доставляя действительно серьезные неприятности. Никому не нравится одуревший от силы маг по соседству, а как верно было замечено еще Конаном Варваром – ничто так не мешает процессу колдовства, как нож в спине колдуна.

Этот оборотень, скорее всего, из первых. Увез семью в деревню, зашифровался и начал пробовать силы. Может, хотел чего-то достичь, может, просто развлекался – сейчас, месяцы спустя, я вспоминал свои опыты на кроликах с неловкостью. Хорошо, что у меня были только «детекты», оцепа и одно слабое боевое заклинание, повезло, можно сказать. Оборотень вот тоже думал, что магией можно пользоваться осторожно, учиться, расти… Трудно удержаться от искушения и не всегда хочется.

А магия имеет свое мнение насчет того, как она должна действовать. Вот и доигрался человек.

На входе в лес я проверил эффекты, список заклинаний. Уже на второй день после переезда ко мне Ильи я понял, что прыжки – это еще и хорошая возможность отдохнуть, потому что хоть он и был славным парнишкой, но я уже привык жить один. Собственно, все последние три года я привыкал, а сейчас вдруг надо было ломать устоявшийся порядок вещей, и потому, оглядевшись после прыжка, я брел куда глаза глядят часа два, глазея из безопасной невидимости на округу, забираясь на деревья, греясь на солнышке, а отдохнув в тишине, возвращался домой. Сейчас список мема был чист, я отдохнул и внутренне был готов отработать грядущий мед… который гораздо проще было бы достать в деревне у того же Ивана Степаныча. Даже и бесплатно…

Мне просто нравилось быть героем.

Одиннадцать парализующих заклятий, десяток защитных… а еще несгибаемая воля, стальные мышцы, серебряный меч за спиной и волосы, рано поседевшие в бесчисленных боях… Ха.

Волосы, кстати, поседели и в самом деле, только все удлиняющаяся бородка оставалась темной. С каждым днем я все более напоминал старца Григория Ефимовича. Надеюсь, кончу не так, как он, пусть даже и цепляюсь за жизнь ничуть не менее крепко.

Геройствовать пришлось уже через неделю после моего окончательного выздоровления, когда в Гнединске на заправке, куда я заглянул с канистрой, какие-то беспредельщики задумали устроить показательную казнь. Что-то им в манерах кассирши не понравилось, и маги банды решили сжечь и заправку, и кассиршу, и охрану. Традиция нефтяного перемирия еще не устоялась, так что у них был шанс остаться в живых, если бы не я. Смотреть, как парень лет двадцати бросается огненными копьями в стекло, за которым визжит перепуганная насмерть женщина, я не стал – оцепенение на мага, еще одно на того из его дружков, у которого желтым светились глаза, два выстрела из пистолета.

Правда, дружки убитых схватились за оружие, так что пришлось скороговоркой выпалить еще четыре оцепы, после чего у дрожащей кассирши попросить наполнить канистру.

Я не герой, просто отец еще в детстве объяснил, что если не убирать мусор в своем дворе, то так и будешь жить в хлеву. И даже если мусор притворяется человеком, то его все равно надо убирать.

Теперь на той заправке у меня большая скидка и хорошие отношения с городскими магами: городок хоть и небольшой, но своя «Гильдия магов Гнединска» из восьми человек уже образовалась.

Следов я не разбирал, шел к опушке, где первый раз использовал «где я». Еще раз через десять минут, и через пять окончательная наводка.

Он не слишком и прятался, устроив логово в корнях упавшего дерева.

Большая, серо-бурая тварь лежала, по-собачьи вытянувшись в сторону кислотно-розовых лохмотьев и неподвижно на них смотря. Для волка великоваты челюсти, для оборотня слишком звериная форма тела. Что-то среднее. В игре это, наверное, было полным превращением в тотемного зверя, а в жизни…

– Замри.

Не подходя, я с десяти шагов прицелился и пуля за пулей высадил всю обойму в крупную башку, попав раза три. Перезарядил, еще пять выстрелов, проверка. Лежит, не двигается. В такой форме не понять, спал паралич после смерти или он все еще жив? Три выстрела в тело, под лопатку… Черт, обзавестись каким-нибудь солидным стволом, а то не знаешь, достало до сердца или нет?

Третья обойма, невидимость на себя и очень осторожно подойти со стороны вытянутого хвоста.

Выстрел в затылок, между ушей, еще. Все, обмяк.

Подергивающаяся тварь лежала на мужской куртке. Розовыми тряпками были остатки детской кофточки, на которых лежала маленькая, уже изрядно подгнившая кисть руки. Или как лакомство оставил, или как память о дочерях, что ж там поймешь в зверином разуме. Интересно, что…

Вру!

Ни хрена не интересно, знать не желаю, помнил ли он о своем перерождении. Может, еще немного подождать, и заместилось бы в нем звериное человеческим обратно, только что дальше? Зверем он стал бы в человеческом теле или человеком в зверином?! Напал на людей? Пусть умрет!

Достав топорик, приступил к разделке.

В варкрафте не любил друидов, живучие твари, бьешь-бьешь, а оно все за жизнь цепляется, никак свою награду за победу не получить. В жизни тоже такие есть, так что, подождав, пока затихли последние конвульсии, аккуратно, насколько получилось, отрубил все лапы, голову, несколько раз прорубил спину, круша хребет. Было бы больше времени, сходил бы в деревню за мужиками, но сейчас наломал относительно сухих сучьев и, засыпав останки игруна, поджег, после чего почти час сидел на одном из корней, пережидая, пока огонь не спадет совсем. Правда, пару раз ветер менялся, и пришлось морщиться от вони паленого мяса и шерсти, но это можно пережить.