Чтение онлайн

Бабе-Море универмаг понравился, но выбрать она себе ничего не сумела.

— Похоже, подарок останется некупленным, — сказала она Трумму.

— Неужели вам ничего не нравится? — огорчился Трумм.

— Не в этом дело, — ответила Баба-Мора. — Просто мне отсюда ничего не надо.

— Так ведь люди покупают не только то, что им надо — возразил Трумм. — Люди часто покупают только за тем, чтобы у них были разные вещи.

И Трумм купил Бабе-Море красивую шляпу с большими полями. Когда Баба-Мора надела эту шляпу, не стало видно ее растрепанных волос, и сама она изменилась до неузнаваемости.

— Вот уж никогда бы не подумала, что я такая красивая, — произнесла она, любуясь собою в зеркале. — Я и в самом деле должна уделять больше внимания своей внешности. Пожалуй, мне надо бы и новое платье.

И Трумм купил Бабе-Море кружевное платье.

— Господи! — обрадовалась Баба-Мора. — Да к такому платью надо и на ноги что-нибудь приличное!

Они пошли в обувной отдел. Бабе-Море понравились блестящие розовые сапожки. Она тут же натянула их на ноги.

Теперь Баба-Мора вошла во вкус. Ей вдруг понадобилось ужасно много всяких вещей. Прежде всего они купили сумочку с позолоченной пряжкой, розовое пальто на белой шелковой подкладке, несколько дюжин обшитых кружевами носовых платков, легкие косынки и тяжелые шали, перчатки всевозможных цветов — некоторые из них доходили до локтей, а некоторые едва прикрывали ладони.

Затем Мора велела принести ей гору всяких золотых и серебряных побрякушек и безделушек, цепочек и браслетов и нацепила их себе на шею и на запястья. Некоторые из них были с колокольчиками, и стоило Бабе-Море шевельнуться, как они начинали красиво позванивать. И еще они купили зонтик с золотой ручкой, на котором были нарисованы красные розы, и еще купили большие очки с розовыми стеклами.

Трумм не мог глаз отвести от Бабы-Моры — такой красивой она ему казалась.

Потом они приобрели несметное количество часов и кофемолок, зеркал и утюгов, серебряных ложек и позолоченных тарелок и много-много духов, пудры, кремов и шампуней, потому что Бабу-Мору восторгало все, что блестело или хорошо пахло.

Когда они сложили все покупки в машину, там едва хватило места для них самих, и от всех этих духов, лосьонов и одеколонов в машине запахло, как в весеннем саду.

— О-о, — томно произнесла Баба-Мора, когда они уселись в машине. — Я поняла, что создана для чего-то прекрасного. Пожалуй, я создана для жизни в городе.

Они ехали по многолюдным улицам, мимо больших красивых домов, мимо памятников и фонтанов, и Баба-Мора приходила в восторг от всего, что видела и беспрестанно повторяла: «О-о! О-о!»

Трумм остановил машину у высоченного дома со множеством окон, на самом верху которого помещалось уютное кафе. Они поднялись на лифте на последний этаж и вошли в кафе. Трумм не задерживаясь направился к столику возле окна и уселся в широкое красное кресло. Баба-Мора грациозно опустилась в кресло напротив.

— О-о! Вновь произнесла она и огляделась по сторонам. Из окна были видны город и море.

Трумм заказал пирожных, мороженного и кофе со взбитыми сливками.

Баба-Мора съела все принесенное ей мороженое, все взбитые сливки и пирожные, а потом съела и все то, что принесли Трумму. Когда все было съедено, она сказала Трумму:

— О-о, я бы с удовольствием съела еще несколько пирожных и немного взбитых сливок и мороженого.

Трумм, конечно, заказал еще мороженого и взбитых сливок, ромовых баб, безе и буше, эклеров, наполеонов, александровских и фруктовых, песочных и бисквитных пирожных, трубочек и корзиночек с кремом, разных тортов — и ореховых, и со взбитыми сливками, и шоколадных, и фруктовых. Кондитеры без устали взбивали на кухне все новые и новые порции яиц и без конца месили тесто для пирожных. А завхоз кафе поспешно давал новые заявки на яйца, сливки, масло, сахар, муку и ваниль.

Баба-Мора между тем все ела и ела. В конце концов она пришла в такое великолепное настроение, что стала потихоньку напевать озорные песни. Тут уж ей было не усидеть на месте. Сперва она просто встала, потом влезла на кресло, а затем на стол. Ее тянуло все выше и выше, и она даже слышать на захотела о том, чтобы спуститься вниз, когда Трумм предложил ей пойти домой.

— Нет-нет! — упиралась она. — Меня влекут выси!

Она выдула из сумки воздушный шар, надула его и средь бела дня вылетела из окна кафе. Люди, сидевшие в кафе, разинув рты, глядели ей вслед. На улицах и площадях остановились автомобили, автобусы, трамваи, из них высыпали пассажиры и тоже стали следить за ней. Баба-Мора пришла в восторг от такого внимания. Она принялась прыгать с крыши на крышу, перелетать с башни на башню, и при этом продолжала горланить свои песни. Ей ужасно нравилось, что все на нее смотрят.

Домой, к измученному тревогой Трумму, Баба-Мора добралась лишь поздно вечером, когда уже совсем стемнело. Она настолько устала, что велела Трумму отнести ее в постель, и моментально уснула.

Она спала так крепко, что проспала весь следующий день. Так прошел четверг, который приходился на полнолуние, и Трумм не получил никакой помощи. Баба-Мора проснулась лишь в пятницу после полудня.

Пришлось дождаться следующего четверга, когда на небо выйдет полная луна. А до этого оставался целый месяц.

Теперь Баба-Мора стала уделять огромное внимание своей внешности. Она была убеждена, что всюду, где бы она не появилась, люди замечают только ее, видят только ее, смотрят только на нее. И она без конца наряжалась. А чем больше она наряжалась, тем больше внимания привлекала. Но ведь именно всеобщее внимание ей и нравилось. Теперь по утрам она одевалась и прихорашивалась так долго, что выходила к завтраку, когда кофе уже совсем остывал. Трумм, правда, не обращал на это внимания. Он с упоением рисовал акварельными красками все, что видел когда-то во время своих морских путешествий. Трумм был счастлив — за всю свою жизнь ему не удавалось выкроить время, чтобы спокойно порисовать. Что значить по сравнению с этим остывший кофе!

После завтрака они ехали за покупками. С каждым днем у Бабы-Моры становилось все больше нарядов и украшений. Она стала такой франтихой, что все диву давались.

Закончив хождение по магазинам, они отправлялись в кафе есть пирожные. А по вечерам, сидя перед телевизором, пили настой шиповника и вели умные разговоры. Трумм без конца уговаривал Бабу-Мору написать научный труд о своих колдовских познаниях. Он считал, что такая книга могла бы принести огромную пользу всему человечеству. Баба-Мора соглашалась, что это великолепная идея. Однако вслед за этим она, как правило, укладывалась пораньше спать, чтобы утром встать бодрой и полной сил.