Чтение онлайн

***

Азагот не был уверен, что и думать о удивительном ангеле, появившемся на его пороге, но он был абсолютно уверен, она оказалась здесь не по своей воле. Азагот мог бы поставить на кон свои жемчужно-белые клыки, что ее заставили связать с ним свою судьбу. Он мог бы поклясться, сделка была преподнесена как «выбор».

"Ты можешь сделать то, что мы "советуем", или же твоя жизнь станет сущим адом".

Слова, произнесенные ему архангелом Габриелем, звучали в его ушах, как будто это было вчера. Да, то, что архангелы назвали "выбором", больше походило на удар молнии в направлении, в котором, они хотели, чтобы ты пошел.

Когда он ждал реакции Лиллианы на его сообщение, он внимательно окинул ее взглядом. Ладно, возможно дважды, потому что, черт побери, она была прекрасна.

В отличие от большинства ангелов, которые приходили к нему, Лиллиана никоим образом не смахивала на маленькую или нежную особу.

Она была похожа на женщину, которая могла постоять за себя в физическом бою с ним, а потом расплыться лужицей в экстазе, когда бой окончится, и он окажется между ее ног. Он обожал это в женщинах.

Кроме этого, у нее было много других достоинств.

Длинные, пушистые ресницы обрамляли глаза цвета чистейшего янтаря, а хорошо очерченные черты лица были неподвластны возрасту.

Женщина-ангел была высока, стройна, с плавными изгибами во всех нужных местах, а также подтянутыми мышцами, придававшими ей ауру воинственной амазонки.

Ее каштановые волосы струились по тонким, но сильным плечам, и он задался вопросом, были ли они такими же шелковистыми на ощупь как казались.

– Одна кровать, да?

Ее вопрос был риторическим, поэтому он скрестил руки на груди и ждал ее подлинной реакции. В действительности у него была другая комната, подготовленная для нее, но он хотел посмотреть, как она справиться с ним.

С ним нелегко было иметь дело, и любая женщина, утратившая самообладание в течение нескольких минут после встречи с ним, не останется здесь.

Несмотря на то, что он вчера сказал Мариэлле, он не будет принуждать кого-либо остаться. Он был холодным, бессердечным ублюдком, но даже он не хотел тратить вечность на кого-то, кто не мог не пасовать перед ним. Он мог смириться с ненавистью, но не мог смириться со страхом.

Плачущая, сжимающаяся от страха женщина в его постели просто не подходила ему. С другой стороны, страстный секс может быть чертовски жарким, мать его.

Так что же Лиллиана выберет? Борьбу или бегство? Ненависть или страх? Упрямый блеск в ее глазах сказал ему, что кроткое принятие происходящего, не вариант. Отлично. Он также не хотел бесхарактерную женщину в жены.

Она вздернула подбородок и посмотрела на него тем, приводящим в бешенство взглядом, которым смотрели все ангелы. Как будто он был настолько ниже их, даже со своими собственными владениями, слугами и таким влиянием, о котором большинство архангелов могли только мечтать.

– Я надеялась, что у нас будет время, чтобы узнать друг друга, – сказала она решительно, – но давай договоримся. Тронь меня без моего согласия, и останешься без руки.

Значит борьба, а не бегство. И возможно с оттенком ненависти. Однако, ей следует поработать над своими угрозами.

– Никогда не угрожай кому-то лишением конечностей, когда можешь прозвучать более кровожадно. В следующий раз попробуй что-то вроде: «Прикоснись ко мне без моего согласия, и я выпотрошу тебя зубами, а потом придушу твоими же кишками». – Он представил себе, как она это произносит и его штаны стали неприлично тесноваты. – Вот видишь, насколько лучше это звучит?

Она уставилась на него.

– Если ты дашь мне бумагу и ручку, я это запишу.

Ему начинала нравится эта цыпочка.

– Предполагаю, что ангелы запечатали портал следом за тобой, и ты не можешь уйти, если только я тебя не вышвырну? – Она коротко кивнула, и Азагот махнул рукой, предлагая последовать за ним. – Пойдем. Я покажу тебе нашу комнату. – Он подвел ее к огромным двойным дверям в задней части кабинета и в следующее мгновение они широко распахнулись.

Лиллиана остановилась в дверях, разглядывая его спальню-игровую комнату.

– О Боже! Какая безвкусица! – выдохнула она. – Скажи мне, что я могу сделать здесь ремонт.

А ведь Зубал предупреждал его, что женщины не умеют ценить декор в стиле пещерного человека. Или в стиле комнаты пыток. Похоже он оказался прав.

– Конечно. Но никакого дизайна с морской или американского юго-запада тематикой.

Она тут же парировала.

– Я больше подумывала о прямых, тонких линиях минимализма, который в первую очередь предусматривает скамью для порки.

Черт возьми! Она нравилась ему все больше и больше. Жаль, что придется разбить ее маленькое, окруженное ореолом сердечко.

– Никакая часть мебели отсюда не исчезнет, пока ты не опробуешь ее. А остальное... посмотрим. – Он указал рукой на покрытые богатыми гобеленами стены, бесценные произведения искусства известных художников как людей, так и демонов, огромные зеркала, обрамленные в рамки из чистого золота. – Подобная цветовая гамма была в моде тысячу лет назад. Полагаю, пришло время все обновить.

Она надменно фыркнула, что было так по-ангельски, и шагнула внутрь. И... ого, классная задница! Идеально упакованная в атласное платье, правда чуть менее полная, чем он обычно предпочитал, но оставалось все еще много шикарной плоти в форме сердечка. Он мог представить себе, как она склонится над скамейкой для порки, а он схватит ее за бедра и войдет в нее. Ее кожа покраснеет от чувственного экстаза и плети для сексуальных утех.

– Кровать может остаться, – объявила она.

Конечно кровать останется! Она достаточно велика, чтобы на ней могли спать шестеро, что означало Лиллиана оставит между ними много свободного места. Ну, она могла по крайней мере попытаться.

– Дверь в ванную комнату справа от тебя, – произнес он. – Прямо по коридору кухня, столовая и домашний кинозал. У меня есть почти все телеканалы со всего мира.

Лиллиана нахмурилась.

– Как такое возможно?

– Точно так же, как и на Небесах. Демоны-техники могут перенаправить и перенастроить любые созданные людьми сигналы в нечто полезное здесь. – Он указал рукой на огромный дубовый шкаф. – Шкаф слева от тебя – в твоем распоряжении. Одежда уже внутри. На этой ноте я тебя оставлю.