Чтение онлайн

— Тебе очень повезло, что ты все же сумел увернуться, — констатировала она, внимательно разглядывая рану. — Он запросто мог тебя изуродовать. У тебя останется рваный шрам.

Темные волосы Элис были взъерошены после постели, что придавало ей слегка диковатый вид, а в шелковом халате она казалась такой… грациозной, пожалуй. Жена Лэнгдона была высокой, почти шести футов ростом, отличалась поразительной красотой, но при определенных обстоятельствах могла выглядеть и довольно грозной — вообще-то такой она и выглядела прямо сейчас — из-за особого, пронзительного взгляда, прямо как у хищной птицы. Сент-Ив укорил себя за то, что отсутствовал он безрассудно долго, а потом задумался, что же на ней надето под халатом.

— Куда больше меня задела, — отозвался он, переводя разговор в более безопасное русло, — нелепая смерть похитителя альбомов. Я совершенно ее не хотел. Вообще на протяжении расследования я вел себя дурак дураком. И вся эта авантюра представляется мне неестественной, тщательно срежиссированной вплоть до момента смерти вора, выглядевшей жутковатой случайностью.

— Но все уже закончилось, если я правильно тебя поняла. Дело сделано.

— Да, сделано, так же как и меня сделали и отделали.

— Вот-вот. Сначала этот загадочный похититель альбомов, затем ты сам, а потом и тот тип с лопатой.

— Как ты сказала, я сам?

— Мне кажется, ты полез в туннель из чувства вины. У тебя не получилось раскрыть первое преступление, вдобавок ты корил себя, что из-за тебя все стало только хуже. И тогда для успокоения совести ты отправился в водосток, надеясь раскрыть второе преступление.

Какое-то время Лэнгдон молча обдумывал слова жены. Ее заключение представлялось вполне логичным, но равным образом и несправедливым. Все-таки мотивация поступков не такая уж и простая вещь.

— Тогда я полагал, будто схватить убийцу в моих силах. Нельзя было дать ему уйти.

— Весьма похвально. Но ты ведь говорил, что с тобой был Табби Фробишер. Что ж ты не позвал его в погоню за убийцей, за этим анархистом?

— Лично я не уверен, что анархисты как-то причастны к подрыву оранжереи, — попытался увильнуть Сент-Ив.

— Ой, да какая разница. Так ты не хотел беспокоить своего друга?

— Табби-то? Да нет, конечно. Он бы воспринял это как развлечение, ты ж его знаешь.

— Естественно, я его знаю. Меня удивляет, что ты сам позабыл о характере своего друга, когда отправился развлекаться в туннель в одиночку, — Элис швырнула тряпицу на стол, отступила назад и пристально воззрилась на мужа, и на этот раз не на рану на щеке, но прямо ему в глаза. Отводить взгляд было бы нечестно, а вот промолчать определенно стоило. — Когда в следующий раз тебе захочется повести себя как школьник и безрассудно броситься навстречу опасности, можешь не лезть в туннель, чтобы тебя там отделали лопатой. Я вполне способна устроить тебе подобную экзекуцию и дома.

Сент-Ив чуть не поперхнулся непрожеванным пирогом, но все же кивнул, надеясь, что его жест отразил твердое согласие.

— В Лондоне существует организация, коей случилось называться полицией, — продолжала Элис. — Судя по всему, данный факт тебе известен. Я точно помню, что не далее как пять минут назад ты упомянул о нахождении по меньшей мере одного сотрудника полиции на территории клуба сразу после взрыва. То есть ты его видел перед тем, как совершить свою безрассудную вылазку в туннель. Тебе случайно не пришло в голову, что полицейских тоже могла заинтересовать поимка преступника?

— Э-э… Мне показалось…

— А мне кажется, Лэнгдон, что мне не нужен мертвый муж, а твоим детям не нужен мертвый отец! Ты это можешь понять? Думаю, даже кошке достало бы мозгов усвоить это. По-моему, мышку поймать и то сложнее. Ты вовсе не обязан отдавать под суд каждого анархиста и похитителя художественных ценностей. Ты ведь знаешь, я горжусь твоей храбростью и готовностью пожертвовать собой, вот только… Ну ради бога, Лэнгдон!

— Конечно, конечно, — поспешил отозваться Сент-Ив. — Ты совершенно права, дорогая. — Он взял бокал, однако, к сожалению, оказавшийся пустым. И тут его озарило, что жена расстроена больше, нежели ему казалось поначалу, и безутешность ее не идет ни в какое сравнение с видимым гневом. Как бы она сейчас не расплакалась, испугался про себя Лэнгдон. Слезы, к счастью, были для Элис явлением редким, но лучше уж испытывать на себе ее ярость. Он внезапно ощутил себя опустошенным и разбитым. Жена продолжала пристально смотреть на Лэнгдона, покачивая головой, словно теперь его выходки ее умиляли. И в этот момент Сент-Ив понял, что опасность миновала. Больше она не будет уязвлять его самолюбие.

Элис наполнила его бокал элем из кувшина.

— Выпей. И иди-ка ты спать. Вид у тебя совсем разбитый.

— Еще одну минутку, дорогая. Вот, взгляни. — Лэнгдон принялся вытаскивать из карманов сюртука черенки бегоний. Ранее возможности предъявить добычу не подвернулось, но теперь, когда буря начала стихать, экзотические растения, возможно, помогут разогнать оставшиеся тучи. — Понятия не имею, что это за виды. Шортер недавно получил партию бегоний из Бразилии, так что это могут быть и они. Точнее, их кусочки, — он стал извлекать трофеи из карманов брюк, а потом открыл дорожную сумку, так и стоявшую рядом на полу, и достал из нее еще несколько растений. — Они усеяли всю лужайку, когда… — Лэнгдон внезапно осекся, вспомнив мертвого Шортера на траве. Его воодушевление разом угасло.

— Полежат здесь до утра, ничего с ними не станется, — проговорила Элис, раскладывая черенки возле раковины. — А теперь отправляйся в постель. Мне совершенно не нравится спать в ней одной.

Доктор Нарбондо, затаившись возле высокого склепа, наблюдал, как женщина, звали которую Мэри Истман, пересекла лужайку и ловко перебралась через ограду Айлсфордского кладбища. Даже при слабом лунном свете было заметно, что ее движения горделивы и полны сдерживаемого гнева — никакой тебе вороватости или страха, — словно у нее припасены для него резкие слова и она решительно вознамерилась высказать их после всех этих лет.

— Осторожнее только, не упади, — пробормотал Нарбондо, отмечая про себя, что Мэри все еще красива и волосы у нее совершенно не тронуты сединой и такие же рыжие, как и запечатлелись у него в памяти. Доктор вынырнул из густой тени и остановился подле края вскрытой могилы с небольшим надгробием.

Замерев возле разверстой ямы, женщина уставилась на него.

— Ну конечно, — заговорила она. — Я так и знала, что это будешь ты. Я молилась о твоей смерти, вот только молитвы мои остались без ответа. И теперь мне пришлось убедиться в этом.