Ай да сын!
Шрифт:
Штирлиц встретился со связником в маленьком бернском кабачке. Связник передал ему, что в создавшихся условиях Центр не может настаивать на возвращении Штирлица в Германию, но если он сам чувствует в себе силы, то вскоре ему поручат новое, еще более интересное задание. Также связник сообщил, что за успехи в работе Штирлиц награжден переходящим красным вымпелом и званием Героя Советского Союза (посмертно). Штирлицу вдруг страшно захотелось пройтись по РСХА с геройской звездой на мундире, чтобы там все со стульев попадали. А связник, между тем, сказал, что он лично восхищен работой Штирлица и хочет с ним выпить.
— Я за рулем, — ответил Штирлиц, подумав: «Ну почему все хотят меня напоить?», но все же выпил. Водка ударила ему в голову и он, пристально посмотрев в глаза связнику, сказал:
— Если у вас найдется десять минут, не могли бы вы подождать, пока я напишу письмо?
— Десять минут у меня найдется, — ответил связник.
Штирлиц вырвал несколько страниц из записной книжки и, взяв самописку в левую руку, написал: «Здравствуй, любовь моя!»
Ты, любовь моя, извини, Что я не писал: Я за эти долгие дни Очень уставал. В каждом сне встречаюсь я с тобой, Но обязан я продолжить бой, Так что, я боюсь, Скоро не вернусь. Если скажут, что я был жесток, Слухам ты не верь. Обходился я всегда как мог Без больших потерь. Если я кого и убивал, То всегда от этого страдал. Ты пойми, жена: Это же война. И теперь продолжу я вновь Свой нелегкий труд. В нем твои мне верность и любовь Силы придадут. Если трудно станет мне в борьбе, То тогда я вспомню о тебе И смогу опять Битву продолжать.Жену Штирлиц видел всего один раз. Ее показали ему издалека в берлинской пивной. Подойти к ней он не имел права, но он сразу полюбил ее и хранил верность до сих пор.
— Мой поезд отходит через десять минут, — сказал связник, — пишите быстрее.
Штирлиц посмотрел на листок из записной книжки: «Здравствуй, любовь моя!» — это все, что он успел написать. Он скомкал свои листки и сказал:
— Извините, что я задержал вас так сильно. Не стоит тащить это через три границы.
Они попрощались и Штирлиц пошел к своей машине. «Трудно будет, — подумал он. — Как выполнять задание, когда все косятся, спрашивают о здоровье Достоевского и просят научить играть на балалайке? Трудно будет, да кому сейчас легко?»
Штирлиц долго еще стоял у машины и курил. Он имел на это право, потому что он решил вернуться в Германию.