Чтение онлайн

— Детали нас не интересуют, — перебил его Фредерик. — Ну, Ним — другое дело, это не твой Питивьер, Симон. А то могу вам предложить… Подожди, сейчас найду это объявление. Вот: «Пастух, семнадцати лет, приглашает двух хороших парней вместе пасти стадо из пятидесяти коров. Гарантирую все радости сельской жизни».

— О нет, только не коровы! — с жаром запротестовал Симон. — Уж тогда лучше Ним.

— А мы что будем делать? — воскликнули Валентина и Жюли.

Бабушка обняла Жюли и погладила ее по руке.

— Кто-то должен ведь и со мной остаться, — сказала она. — Обещаю готовить вам очень вкусные десерты…

— Да нас не будет всего дней пятнадцать, а может, даже меньше, — перебил ее Симон. — Конечно, предвидеть что-либо, когда занимаешься автостопом, трудно. Ведь может случиться, что мы сразу попадем на машину, которая довезет нас прямехонько до этих самых знаменитых арен. Представляете!

— И все же не очень-то красиво бросать нас одних, — в сердцах сказала Валентина. — Девочки здесь в расчет не принимаются.

— А где девочки? Здесь только мини-девочки, которым всего лишь по тринадцать лет, — язвительно заметил Фредерик.

Валентина надулась и что-то буркнула в ответ, а Симон побежал в книжный магазин купить карту шоссейных дорог. Люк воспользовался минутой затишья и поднялся в свою комнатку, чтобы немного побыть одному. Растянувшись на раскладушке, он уставился в потолок и попытался навести порядок в своих мыслях. То, что с ним происходило, было просто невероятно. Еще час назад он вспоминал о нимских аренах не чаще, чем о Гималаях или мысе Горн, но стоило ему только произнести наобум эти два слова, как он уже оказался втянутым в приключение, и теперь ему придется проехать шестьсот или семьсот километров, а может, и больше. Хватит ли у него денег? Он достал свой кошелек и лихорадочно пересчитал все, что там было: двести девяносто франков… Значит, в этом отношении все вроде в порядке. Остается вопрос, как быть с родителями. Два дня назад он послал им адрес бабушки Симона. А теперь, выходит, надо опять им писать? Нет, пожалуй, лучше подождать день-другой, да к тому же они наверняка не возражали бы, они ведь сами обожают путешествовать.

Люк снова сел на свою кровать и с облегчением вздохнул, как вдруг дверь распахнулась, и к нему влетел запыхавшийся Симон.

— Вот карта, старик. И учти, нам надо торопиться. Представляешь, Фредерик уже укладывает свое барахло в багажник мотоцикла и клянет на чем свет стоит какого-то Станислава, который должен был с ним ехать, но в последнюю минуту отказался. Я никогда ничего не слышал об этом Станиславе, но так или иначе, наш Фредерик словно с цепи сорвался и намерен уехать завтра же. А чем мы хуже? Почему бы и нам не двинуться завтра?

— Как, уже завтра? — воскликнул Люк.

— Бог ты мой, а что нас здесь держит? Солнце сияет, дорога хорошая, нам надо только выработать маршрут. Здорово, правда? Хотя, по совести говоря, твои арены меня не очень-то вдохновляют. Ну да ладно, посмотрим. Добравшись до тех мест, мы, я надеюсь, тоже найдем какую- нибудь горку, на которую можно влезть, чтобы наши альпинисты не больно-то воображали. У тебя есть ручка? Дай-ка мне, мы сейчас отметим города на нашем пути.

Немур, Монтаржи, Бурж, Невер, Мулен, Руан, Анонай, Алес… Ручка шла от севера к югу, расставляя крестики до черной точки в самом низу карты, которая и была город Ним в департаменте Гар. Люк не мог отвести от нее глаз. Потом он ткнул пальцем в Руан.

— А мы не смогли бы отсюда рвануть до Клермон-Феррана, оттуда видна вершина Пюи-де-Дом?..

— Нет, это исключено, — возразил Симон. — Терпеть не могу большие города. Например, Лион. Конечно, маршрут этот предварительный, уточнится он только в пути. Если нам понравится пейзаж, поедем дальше, а не понравится — свернем в сторону. Кто нам может помешать? Никто… У тебя есть немного монет?

— Двести девяносто франков, я только что сосчитал.

— И у меня — двести пятьдесят. Таким образом, у нас вместе пятьсот сорок. Это куда больше, чем надо, чтобы прожить две недели. Теперь давай укладывать рюкзаки.

— Мой уже сложен, — сказал Люк. — Только вот нет фонарика, я его забыл в Париже. Знаешь, я, пожалуй, сейчас сбегаю в электромагазин и куплю новый. Пока, старичок!

И Люк побежал вниз по лестнице так стремительно, что на последней ступеньке столкнулся с бабушкой, которая как раз выходила из кухни.

— Извините, — пробормотал он, — я очень торопился, ведь завтра мы с Симоном уезжаем. Мы… Ой… Мы как раз собирались сказать вам об этом.

От удивления бабушка широко раскрыла свои голубые глаза.

— Какие вы все быстрые! — весело воскликнула она. — Впрочем, вы, наверное, правы, надо воспользоваться хорошей погодой. Все еще собираетесь посмотреть эти арены? Хорошо, хорошо… Пойду хоть испеку вам пирожок на дорогу. Альпинистам я уже все собрала.

У ворот Фредерик возился с машиной, укладывая в багажник ботинки, крюки и репшнур — одним словом, всю свою горную амуницию. Вышел Бертран с аккуратно сложенной красной нейлоновой курткой в руках.

— И не думай, что я позволю занимать место такой чепухой! — заявил Фредерик.

— Ну как же… — начал было Бертран.

— Я тебе уже сказал, оставь ее здесь. По-моему, понятно? Лучше помоги мне приторочить палатку и ледорубы к седлу, где должен был ехать этот предатель Станислав… Ну так, вроде все, если не считать спальных мешков… Куда это ты намылился? — добавил Фредерик, взглянув на Люка.

— За электрическим фонариком, — сухо ответил Люк. — Мы с Симоном уезжаем одновременно с вами.

— Ах, да-да, римские арены… Ну конечно, каждый выбирает меч по руке…

Люк сжал кулаки, но сдержался. Если бы не бабушка, которая его так ласково встретила в своем розовом домике, он бы сейчас как следует врезал этому задавале. Он быстро вышел из сада. В конце концов какое ему дело до Фредерика? Скорей всего, он никогда в жизни его больше не увидит…

На покупку фонарика ушло немало времени, потому что пришлось обойти несколько магазинов, прежде чем найти такой, какой ему хотелось. Когда он снова появился в саду, Симон, к его крайнему изумлению, был уже совсем в другом настроении. Он упрекал его за долгое отсутствие, критиковал выработанный маршрут, предлагал почему-то заехать в Бриансон… Короче, теперь все ему не нравилось.