Autobahn nach Poznan

Перевод: MW – 04/2003.

(Примечание переводчика: Герои говорят на сленге. Польские слова переводятся на русский язык и набираются обычным шрифтом, русские – курсивом, английские – латиницей; немецкие – с помощью кириллической транслитерации. Понимаю, что это паллиатив, но... – M.W.)

Бетонные штольни были закрыты наглухо. Теперь весь Вроцлав был отрезан от своих подземных бункеров, в большинстве своем переделанных из старых каналов метро, оставшихся еще от немцев, которым сейчас было триста с лишним лет. Шипение пара в разогреваемых котлах машин не давало слышать никакие другие звуки. Люди и животные общались жестами. Температура в выходном бункере быстро повышалась. Вагнер видел, что многие солдаты вообще отказываются от мундиров, надевая пуленепробиваемые жилеты прямо на голое тело. Шлемы, очки, банданы, защищающие глаза от заливающего их пота... Только животные еще как-то держались.

– Слушай, Андрей, – к Вагнеру подошел Долгорукий. – Я тут взял гроссе гевер унд я его пришпандорил наверх к танку.

– Задолбал ты! – Вагнеру уже осточертел польско-русско-немецкий сленг. Сам он был майором, уроженцем Вроцлава первого класса чистоты... Он знал литературный польский язык и, более того, мог прекрасно говорить на нем. Но здесь, среди наемников, пользование литературным языком было возможно только лишь в том случае, если бы он всем раздал словари. – Собирай аллес труппен.

– Яволь! – Иван вытянулся в струнку. – Так точно!

Взбешенный и уже прилично вспотевший Вагнер взгромоздился в башенку своего транспортера. Хейни приветствовал его улыбкой, Зорг только зевнул.

– Аллес в порядке?

– Отвали, Хейни. Дай мне айн момент.

– Дааа... натюрлих, герр майор. – Поручик уменьшил давление в котле.

Вагнер сбросил свой пропотевший мундир и накинул бурнус прямо на голое тело. В ужасной тесноте ему как-то удалось справиться с кевларовым жилетом, тюрбаном, шлемом, наголовным платком, очками и маской.

– Фриц, Вацлав, Алексей! Что там у вас? Х„рен зи меняется??? Ферфлюхте!

Из за шипения пара его слышал только лишь ближе всего сидящий чех. Ну и, естественно, Зорг. Только Зорг редко когда соблаговолил отвечать на какие-либо вопросы. Что ни говори, но он был поручиком, и носил знак своего звания, гордо вытатуированный на левом ухе. Впрочем, все эти долбаные гепарды едва умели разговаривать. Генетические перемены в их организмах, сделанные еще до китайской бомбы, никогда не были настолько эффективными, чтобы сформировать у них нормальный речевой аппарат. Зорг был исключением – иногда из его хрипа что-то удавалось выловить. А кроме того, он был единственным «настоящим» офицером среди животных. Фактически он мог отдавать приказы даже людям, если те были ниже рангом. Больше всего злились сержанты и хорунжие. «На поводок такого поручика и намордник ему на харю!» – шептались они по углам.

Как же, как же... Прямым начальником Зорга был Вагнер, так что все завистники, самое большее, могли только насыпать ему соли на хвост. Именно этот гепард спас майору жизнь три года назад, как раз посреди Autobahn nach Poznan. Сейчас же он щурил глаза и лениво зевал, пытаясь избавиться от избытка тепла, и при каждом зевке из за клыков показывались ядовитые зубы. Зверь никак не мог сдержаться, и потому пробуждал ужас одним своим видом. И это не было его виной – не он же проектировал генетические изменения своего вида более ста лет назад.

– На унд, кошара? – Вагнер взъерошил шерсть на шее гепарда. – Вшивый день, нихт вар?

– Уггггуууу... – Зорг владел польским довольно неплохо, но гораздо легче ему было пользоваться «Breslauer English» – Fhhhuckin dhaay, yeeep. Shhhhhhit!

Кто-то открыл двери транспортера снаружи. Капитан в гарнизонном мундире словно из под иголочки подал Вагнеру запечатанный конверт.

– Специальный приказ генерала Барылы! – Польский язык офицера был таким же замечательным, как и его мундир. – Прошу подтвердить получение, пан майор.

Вагнер поставил размашистую подпись и сломал печать, быстро пробежал глазами несколько строчек текста, затем отдал письмо капитану и захлопнул дверь. Кроме него самого и Зорга данного события даже и не отметил. Шипение и клубы пара от котлов дезориентировали любого.

– Vhhhery shhhhhhitty day? Yeeep? – Случившееся отважился прокомментировать только поручик.

– Явольне, – Вагнер пихнул Хайне и указал ему на выездные ворота, потом он почесал поручика за ухом и застегнул пояс безопасности. – Во находятся Позерн Труппен...

Он не успел закончить, потому что его заглушили резкие, паровые свистки. Стальные ворота перед ними внезапно дрогнули и начали раздвигаться, открывая ослепительную белизну подвроцлавской пустыни.

– Форвартс! Наступай! Вперед! – заорали наемники. Броненосные машины, приводимые в движение паровыми двигателями, медленно тронулись. Вначале разведывательная рота, взвод поддержки, штабной взвод с машиной Вагнера, штурмовая рота и прикрытие.

– Фердамте автострада. ‚баный в рот Autobahn! – Наемники проклинали свою судьбу, связанную с восьмирядным шоссе на Познань, но пока что все было относительно безопасно. Пока что они находились в радиусе действия вроцлавской артиллерии, среди бетонных укреплений, в тени давным-давно непригодных, но являющихся хорошим прикрытием башен противовоздушной обороны.

– Разведка нах обен! – заорал Вагнер, подняв обе руки.

– Ссслишшшшкомммм earhhhhly! – Поручик зевнул, вновь показывая свои заставляющие проявить уважение ядовитые зубы, затем неожиданно фыркнул и отряхнулся, выставив голову через ветиляционное отверстие.

Он был прав, разведку высылать было еще рановато. Просто майор не мог сдержать нервов, хотя был одним из самых исполнительных офицеров Крепости Вроцлав, надеялся на повышение и совершенно не собирался рисковать жизнью своих людей.

По специальной жерди на крышу транспортера взобрался громадный, белый орел. Вагнер понятия не имел, кто назначил этого придурка начальником разведки – скорее всего, чин сержанта он получил только лишь потому, что был воплощением национального герба. Не был он и умнее соколов, которыми пришлось ему командовать, и которые сейчас вздымались в воздух с остальных транспортных машин. Зорг глядел на взлетавших птиц и инстинктивно облизывался. Интересно, а не появилась ли в башке поручика мыслишка слопать сержанта?