Чтение онлайн

— Я не буду воспитывать монстра, — возмутился мой отец.

— У Вас нет выбора, — жрица взяла ребенка и поднесла его к моей матери.

В глазах акушерки, которая все время хмурилась, я увидела удовлетворение, прежде чем красивая белокурая женщина пробилась через толпу, чтобы исчезнуть из комнаты.

— Он родился из вашего тела, Ваше Величество, — жрица сказала, обращая мое внимание к ней и к моей матери.

Он — Ваш сын. —

Ребенок заорал еще громче. Его мать. Она съежилась далеко от него.

— Я не буду кормить грудью это. Я не буду касаться этого.

Акушерка протянула ребенка отцу.

— И что Ваше Величество? Вы его признаете?

— Никогда. Этот ребёнок не мой сын.

Акушерка глубоко вздохнула и представила младенца комнате. Ее власть была свободна от любви или сострадания, это было видно в ее прикосновении.

Тогда он будет назван Ашероном, подобно реке горя. Подобно реке подземного мира, его путь будет мрачным, долгим, наполненным терпением. Он обретет способность давать жизнь и забирать её. Он будет идти по жизни в одиночестве, покинутый всеми, и будет всегда пытаться найти доброту, а вместо нее находить бессердечие.

Повивальная бабка смотрела на младенца на руки и произнес простую истину, что будет преследовать мальчика на всю жизнь

— Только боги смогут пощадить тебя, маленький первенец. Больше никто.

30 августа 9541 до н. э.

— Почему они так ненавидят меня, Рисса?

Я прекратила ткать и посмотрела на робко подошедшего ко мне Ашерона. В свои семь лет он был невероятно красивым мальчиком. Его золотые волосы мерцали в комнате, как будто были обласканы богами, которые, казалось, оставили его.

— Никто не ненавидит тебя, акрибос.

Но в душе я знала правду.

И он тоже.

Он подошел ближе, и я увидела красный, злой отпечаток руки на его лице. В сверкающих серебром глазах не было слез. Он так привык к побоям, что казалось, они больше не беспокоили его.

Разве что в сердце.

Я спросила:

— Что случилось?

Он отвёл глаза.

Я оставила свой ткацкий станок и подошла к нему. Встала перед ним на колени и мягко отвела светлые волосы от его раздутой щеки.

— Скажи мне.

— Она обнимала Стиккса.

Я не спросила о ком он говорит. Я знала. Он был с нашей матерью. Я никогда не могла понять, как можно быть такой нежной со мной и Стикксом, и в тоже время такой жестокой с Ашероном.

— И?

— Я хотел чтобы меня тоже обняли.

Я увидела его боль и все поняла. Передо мной был маленький мальчик, жаждущий любви своей матери. Его губы мелко дрожали, а в глазах застыли непролитые слезы.

— Почему я выгляжу как Стиккс, но я — чудовище, а он — нет? Я не понимаю, почему я — монстр. Но я ведь не такой!

Я не могла объяснить это ему, поскольку я, в отличие от других, никогда не видела между ними разницы вообще. Жаль, что Ашерон не знал такую мать, которую знала я.

Для них он был монстром.

Я же видела только маленького мальчика. Малыша, который хотел быть принятым семьей, отвергающей его. Почему мои родители не могли увидеть, какой он добрый и нежный? Тихий и почтительный, Ашерон никогда не стремился навредить кому-нибудь или чему-нибудь. Мы играли вместе, и мы смеялись. Но чаще всего я обнимала его, в то время как он плакал.

Я взяла его маленькую ручку в свою. Мягкая рука. Рука мальчика. В ней не было ничего преступного. Или убийственного.

Ашерон всегда был нежным ребенком. В то время как Стиккс был нытиком и жаловался по каждому незначительному поводу, отбирал мои игрушки и любого другого ребенка, Ашерон стремился только к миру. Он хотел чтобы всем вокруг него было хорошо.

Он выглядел старше своих семи лет. Временами, даже старше меня.

У него были странные глаза. Их серебряный, переливающийся цвет говорил о первородстве, связывающем его с богами. Но, конечно, эта особенность не должна была ужасать.

Я улыбнулась. Надеюсь, моя улыбка немного облегчила его боль.

— Придет время, Ашерон, когда мир узнает какой ты удивительный мальчик. Однажды этот день наступит, и тогда никто не будет бояться тебя. Так и будет.

Я подошла чтобы обнять его, но Ашерон отступил от меня. Он привык что люди причиняют ему боль. И то, что я никогда так не поступала с ним, ничего не меняло. Он не выносил и моих прикосновений.

Пока я стояла, дверь в мою гостиную открылась. В комнату вошло много охранников.

Зрелище было пугающим, и, не зная чего от них ждать, я отошла. Ашерон крепко держался своими маленькими кулачками за юбку моего синего платья и пытался спрятаться за мной.

Мой отец и дядя прошли сквозь строй мужчин, стоящих передо мной. Они фактически одинаково выглядели. Те же синие глаза, те же волнистые белокурые волосы и светлая кожа. Смотря на них, никто бы не предположил что мой дядя на три года моложе отца. Они могли легко сойти за близнецов.

— Я говорил тебе, что он будет с ней, — сказал мой отец дяде Эстесу. — Опять развращает её.

— Не волнуйся, — ответил Эстес. — Я позабочусь об этом. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о нем.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивала я, ужасаясь их мрачному тону. Они ведь не собираются убить Ашерона?

— Не бери в голову — огрызнулся отец. Прежде я никогда не слышала от него такого резкого тона. Это буквально заморозило мою кровь.

Он схватил Ашерона и подтолкнул его к дяде.

Ашерон запаниковал. Он потянулся ко мне, но дядя грубо схватил его за руку и резко отдернул.