Чтение онлайн

Эван с горечью вспомнил ее заплаканное лицо. Ей пришлось пережить адские муки. Эти фотографии видели ее сослуживцы и, вероятно, все рекламщики. Скорее всего, они сделали неверные выводы.

Эван вел себя эгоистично с самого начала. Он даже не задумывался о том, как повлияют на жизнь Селии их отношения. Он думал только о себе, о собственных желаниях и нуждах. Ему было наплевать, что скажут окружающие, а вот ей было не все равно. И у нее на то имелась веская причина.

Ему следовало остаться с Селией и утешить. Теперь мир ополчился против нее, а чем занят он? Зализывает собственные раны, пока она противостоит всем в одиночку.

К черту амбиции!

Он обязан вернуть Селию.

Селия пила горячий шоколад и пристально смотрела вдаль, на океан, сидя на заднем дворе отцовского дома.

В доме царили мир и покой. Не в первый раз Селия задалась вопросом: почему она так стремилась уехать отсюда? По правде говоря, родственники иногда бывали просто невыносимы, но они любили ее. За такую семью следует держаться.

Нет, она не покинет их снова. Ей хотелось посмотреть мир, но ее мир здесь, дома.

Стеклянные двери открылись, и появился Ной. Селия повернулась, чтобы поприветствовать брата, но замерла, увидев выражение его лица.

— Я хотела пожелать тебе доброго утра, — сказала молодая женщина, когда Ной плюхнулся в кресло рядом с ней.

Вздохнув, он протянул ей очередную газету:

— Сначала я не хотел тебе это показывать. Но сам предпочитаю знать то, что обо мне пишут.

От страха у Селии закружилась голова. Она опасливо посмотрела на газету. Затем отвращение стало сильнее боязни, и она выхватила газету из руки брата.

На центральной полосе черным по белому описывалось все, что произошло в Нью‑Йорке. Это была явная клеветническая кампания. Разоблачение Селии проводилось параллельно с сообщениями о сделке «Рис энтерпрайзиз» и «Меддокс комьюникейшнс», посредником которой выступала Селия.

В подробностях, живописно рассказывалось о работе Селии в Нью‑Йорке и Сан‑Франциско и делались недвусмысленные намеки по поводу ее отношений с Эваном.

Все, над чем она так усердно трудилась, добиваясь успеха, было разрушено.

Ей следовало бы разозлиться, даже прийти в ярость. Но она ощутила… смирение.

Подняв глаза, Селия увидела обеспокоенный взгляд брата и поняла, что должна делать.

Нельзя угодить всем. Эван резонно злится на нее: она придает слишком большое значение мнению окружающих, а главное — то, что думает о ней именно он.

Наплевать на мнение других людей, если те, кого она любит, знают правду. Брок верит в свою сотрудницу. Сослуживцы обязательно поддержат. Члены семьи беззаветно любят ее. Эвану явно все равно, что скажут об их отношениях, так почему ей, Селии Тейлор, должно быть до этого дело?

Впервые за долгое время Селия задумалась о своей жизни. Слишком долго она обращала внимание на внешние факторы, жаждала убежать от скандального происшествия в Нью‑Йорке и доказать всем свою состоятельность.

Но единственным человеком, которому Селия что‑то доказывала, была она сама. Все остальные и так знали, какова она на самом деле.

— Ох, Ной, я была такой дурой, — прошептала Селия.

Брат озадаченно склонил голову набок. Селия обняла его за шею и крепко‑крепко прижала к себе. Затем она отстранилась и поцеловала Ноя в щеку:

— Спасибо.

Он по‑прежнему был в высшей степени сбит с толку.

— За что?

— За то, что открыл мне глаза. Я так долго ничего не видела дальше собственного носа.

Он угрюмо усмехнулся:

— Ну ладно. Сделай мне одолжение: когда в следующий раз Адам и Далтон станут донимать меня, напомни им, что я открыл тебе глаза. Хотя, если честно, я не понимаю, что это значит.

Она улыбнулась:

— Я стараюсь радовать других. Меня постоянно беспокоит, что они думают обо мне. А те люди, которые мне дороги, и так считают меня лучшей. Что еще нужно?

— Не позволяй этим ублюдкам сломить тебя, Сес. Ты права. Мы обожаем тебя, и ничьи козни этого не изменят. Кроме того, я абсолютно уверен, что девочка, которую я помогал растить, не изворотливая, расчетливая стерва, готовая на все ради карьеры.

Селия снова обняла брата:

— Спасибо, Ной. Ты не представляешь, что твои слова значат для меня.

— А что ты решила с Эваном?

Она поджала губы:

— Он предупредил, чтобы я не вздумала ползти к нему, если передумаю. Но это не конец света. Мы все ошибаемся. Эван страшно разозлился и явно наговорил лишнего. Я заставлю его выслушать меня. Затем я рискну и скажу, что люблю его. Я очень надеюсь, что он не сбежит от меня.

Ной погладил ее по щеке:

— Если сбежит, значит, дурак и не заслуживает тебя. Помни об этом, ладно?

Селия мельком оглядела себя и пришла в ужас, представив, как выглядит ее прическа. Последние три дня она совсем не занималась собой.

— Мне нужно принять душ, а затем лично принести ему свои извинения, — заявила она.

Ной встал, наклонился и поцеловал сестру в лоб:

— Удачи.

Протянув руку, он помог ей подняться. Селия поспешила в дом, решив, не теряя ни минуты, извиниться перед Эваном и сказать, что любит его.

Селия задержалась в душе, большей частью потому, что размышляла о предстоящем разговоре с Эваном. Обыкновенное женское тщеславие заставило ее навести лоск. Разве можно приносить извинения, выглядя словно ведьма с похмелья?

Селия надела халат и закрутила полотенце вокруг головы. Затем она прошла через спальню в коридор и отправилась на кухню. Надо поесть и сказать отцу, что через час она уезжает.

Заглянув по пути в гостиную, она подняла глаза и едва не упала в обморок от удивления. В гостиной на отцовском диване сидел Эван. Ноя и отца нигде не было.