Чтение онлайн

— В филармонию можно войти через другой вход?

— Можно. Если там открыто.

— А вчера, вы не знаете, там было открыто?

— Нет. Точно нет. У них что-то с замком случилось. Они звонили слесарю, вызывали…

— А как выглядит слесарь?

— Высокий, здоровый такой парень, живет рядом с филармонией.

— А как его зовут?

— Миша. Лавров. Он слегка ненормальный. Не в себе.

В моем блокноте было достаточно много имен и фамилий. Миша, хоть он по словам Клавдии Михайловны, был ненормальным, оказался в компании вполне нормальных людей. Две билетерши: Клавдия Михайловна, Наталия Петровна, внук Кирилл, Костя-риэлтер, Даня — несчастная жертва маньяка.

Да, еще Храмов — вдовец, который со скуки ходит в филармонию. А если прибавить к ним с десяток одиноких мужчин, которые просто не попали в поле зрения Клавдии Михайловны, то получается полный ноль. Убийца мог прийти с женщиной или, во всяком случае, сделать вид, что идет с женщиной. Хотя это не так просто изобразить, учитывая, что в зале было всего человек пятьдесят. Скорее всего убийца первое отделение концерта находился в зале, высматривал будущую жертву или просто изнывал от желания кого-нибудь убить, затем наступил антракт, он вышел со всеми в фойе, походил там немного, подождал, когда в женском туалете останется одна девушка, зашел туда — это каким же надо быть внимательным, чтобы вычислить, сколько женщин вошло в туалет, сколько вышло и кто остался! — и убил.

И он не боялся, что кто-нибудь войдет туда? Какая-нибудь заблудшая овца (в виде перепившей фанты студентки, к примеру).

Ведь ему потребовалось минимум несколько минут, чтобы так растерзать Даню.

Я поблагодарила Клавдию Михайловну и помчалась в злополучную филармонию.

Ворвавшись словно ураган в женский туалет — пришлось скорчить мину, при виде которой невозможно не впустить человека в подобное заведение, — я остановилась и начала осматривать помещение. В последней кабинке, где уборщицы обычно хранят швабры, ведра и прочую дребедень, я нашла наконец то, что искала.

Среди этого незатейливого инвентаря я обнаружила только одну швабру, палка от которой соответствовала бы расстоянию между дверной ручкой и самой дверью. Я вставила швабру и закрылась изнутри. А вот и вмятины в палке, свидетельствующие о том, что убийца, прежде чем наброситься на жертву, заперся шваброй, чтобы ему никто не помешал.

Ну и что с того?

Вечером я встретилась со второй билетершей, Наталией Петровной, поговорила с администраторшей, увидела слесаря Мишу. Они ничего не заметили. Публика была самая обычная, много знакомых, постоянных зрителей. Хотя все отметили Храмова и парня-гомосексуалиста, как очень запоминающихся.

Я решила поприсутствовать на вечернем концерте симфонической музыки, чтобы своими глазами увидеть некоторых действующих лиц моего расследования, но перед этим заехала в небольшой частный ресторан, где на убой кормили «новых русских».

Там я встретила своего знакомого, Сережу Климова, бизнесмена, занимающегося сыром. Я знала, что весь сыр, привозимый в наш город из Швейцарии, Голландии и Германии, проходит через его руки. Наверное, он на него уже и смотреть-то не может.

Он пригласил меня за свой столик и угостил… сыром. С плесенью. Я отказалась. Этот продукт я ем под настроение и хорошее красное, преимущественно испанское вино.

— Веришь, нет — кусок в горло не лезет, — говорил он мне с набитым ртом, в котором соседствовали рыба, профитроли с маслом и икра, — и я ему, конечно, не верила, — навещал своего друга в железнодорожной больнице, а там только что девицу зарезали. Как гусыню. Горло перерезали. В процедурной, недалеко от той палаты, где мой дружбан лежит. Кровищи — море. Я сам лично видел. Везде все белое, прикинь: кафель, шкафчики и — кровь… Брр… Тебя не тошнит?

Я хотела ему сказать, что меня тошнит от того, как некрасиво он ест, но воздержалась. Пусть человек наслаждается…

— А кто эта девушка?

— Как кто? Медсестра, конечно. Она моему Ромке укол в задницу сделала и пошла к себе… А тут нате вам! Говорят, что ее изнасиловали… по полной программе. А потом изрезали. И охота людям?! Хочешь, клубнику со сливками для тебя закажу?

— Закажи. Только без плесени.

— А как твои дела? Тебе уже пора свою контору открывать. Прикинь: частное детективное агентство «Иванова и K°».

— Считай, что я его уже открыла. — Я спросила Сергея, как продвигаются дела у его брата, которого я пару лет назад вытащила из одной передряги и который в порыве благодарности чуть было не сделал мне ребенка.

— Славик до сих пор не может понять, почему ты его тогда отшила. Такой видный парень, при бабках…

— Просто я по мере возможности стараюсь не смешивать работу с личной жизнью.

— А я вот смешиваю, — загоготал Сергей, — и каждый день. Прямо в своем офисе.

— А своих девушек чем, сыром кормишь? Он у них уже, наверное, из ушей лезет, — поддерживала я дежурный разговор, хотя мне не давала покоя информация об убитой в больнице девушке. Похоже, в нашем городе появился маньяк.

— Обижаешь, начальник. Я на девушек такие деньги трачу, тебе даже и не снилось. Сыром! Скажешь тоже! Да они у меня в январе свежую землянику ели, а летом вот в Африку с одной поеду.

— А как же жена? — спросила я, зная, что для Сергея семья — как любит он выражаться — святое.

— Семейство уже в Греции. У родственников гостят.

— А неизвестно, кто девушку в больнице убил? Никто никого не видел?

— Видели. Какой-то мужик выбежал из больницы, сел на белую «Ауди» — и поминай как звали…

Густой суп из моллюсков в сочетании с фаршированной индейкой подействовал на меня, как пишут в романах, умиротворяюще.

— Тебя подвезти? — спросил Сергей, расплачиваясь за два обеда.

Он подвез меня до филармонии.

— Музыкой интересуешься? — спросил он. — Или пасешь кого-нибудь?

Меня раздражала эта категория людей, воспринимающих меня вот так однобоко, как будто у меня больше нет дел, кроме слежки или нокаутирования беззащитных преступников.

— Ко мне тут на днях один человек приходил, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — так вот, он попросил, чтобы я присмотрела за тобой… И кучу баксов мне отвалил за это.