Архипелаг
Шрифт:
– …цель номер один дот на берегу… плюс… лево пять… цель номер два вышка с пулеметом… цель номер три укрепленная казарма…
– …координаты, цели один и два… уничтожить!
Пумм…
– … левее ноль ноль два…
Пумм…
Иваныч нажал кнопку на микрофоне радиостанции:
– Эй… Шпала… тук-тук.
В ответ щелкнуло, и хотели было что-то сказать, но был отлично слышен один взрыв.
– Цель номер один уничтожена, – доложил Вася информацию от корректировщиков.
Пумм… Пумм… – раздалось снова.
– Цель номер два уничтожена!
– Шпала, я не шучу! – сказал Иваныч в рацию.
– Да ты кто!?
– Сложить оружие и сдаться, минута подумать пошла.
– Да ты кто такой!?
Иваныч молча смотрел, как бежит стрелка на часах, и потом кивнул.
– Цель номер три уничтожить.
Пумм… Пумм… Пумм…
– Все-аа… ааа… суу-кааа… не стреляяяя-аай!!!
– Его задело, что ли? Что-то не то с голосом… – невозмутимо сам с собой говорил Иваныч.
– Наверное, – ответил я.
– Так что? Шпала, – снова спросил Иваныч.
– Сдаемсяя-ааа, – продолжала шипеть рация и кто-то орать в эфире.
– Вася, передай на плашкоут, прекратить огонь, сняться с позиции, доставить штурмовую группу к месту высадки. – И сразу группам один и два команда: – Штурм!
Иваныч чуть прибавил ход, и скомандовал по громкой:
– Экипаж! Готовность прикрыть штурмовые группы!
«Аврора» стояла у вполне добротного пирса, чуть в стороне немного заполз на берег и, опустив аппарель, стоял плашкоут. С другой стороны пирса стоял брат близнец «Авроры»… внешне никак не отличающийся «Альбатрос», Иваныч сказал, что это один первых трех кораблей, построенных на верфях в Лесном. Закончили работу штурмовые группы и сейчас вдоль берега, с руками за головой в ряд лежали 26 пленных пиратов, под стволами автоматчиков, и чуть в сторонке рядок из 12 убитых бандитов. Трофейная группа переносила на плашкоут оружие и боеприпасы. Освободили 63 заложника, точнее они тут были в качестве рабов. Дали им время прийти в себя от неожиданно свалившегося счастья. Среди рабов нашелся хозяин и часть экипажа «Альбатроса», они долго что-то решали, эмоционально обсуждая в стороне, и потом хозяин подошел к нам с Иванычем, мы стояли на пирсе и разглядывали чудо инженерной мысли – самоходная баржа, изготовленная из 38 пластиковых бочек.
– Я даже не знаю как вас отблагодарить, – начал он, стесняясь задать вопрос о судьбе наших трофеев.
– Ты, что ль, хозяин «Альбатроса»? – спросил Иваныч.
– Нет, я его капитан и совладелец.
– А кто другой совладелец?
– Иван Иванович Ганшин, председатель колхоза, что выше Новой на пятьдесят миль.
– Ну, передавай тезке привет… забирай свою птичку, только с условием.
– Конечно, конечно… с каким?
– От чудак человек… я еще условия-то не назвал…
– Простите…
– Короче, всех, кто луневские, к себе берешь и везешь домой. Понял?
– Да, – быстро закивал головой капитан.
– Слушай, а сколько от Лунево выше можно пройти? Как далеко река судоходна?
– От нашего колхоза еще миль сорок, будут два рукава… правый в сопки уходит и по нему еще миль десять можно с осадкой до метра, а левый рукав широкий, но мелкий совсем.
– Понятно, ну иди… собирай луневцев и вези домой.
– Спасибо вам огромное, – повторил он раз пять, долго тряс и жал нам по очереди с Иванычем руки.
– Бывай, и тезке привет не забудь передать.
Худой и сутулый парень дождался, пока мы попрощаемся с капитаном, подошел и спросил:
– Скажите, а вы потом куда?
– В Лесной, а потом домой.
– А домой… это куда?
– Полтора суток ходу, на архипелаг.
– А что там?
– Люди там, живут… трудятся, колхоз у нас там.
– А принимают в ваш колхоз?
– Конечно, принимают… на, почитай, – Иваныч достал из кармана и протянул ему распечатку нашего протокола с приложениями. Сутулый его взял, пробежал глазами и спросил:
– Я людям покажу?
– Покажи.
– Иваныч, ты его что, специально с собой, что ли, носишь?
– Протокол, что ль? А то! Документ, Серый, он нашим людям всегда доверия больше внушает, чем слова.
– Согласен.
«Альбатрос» завелся, тихо как-то… И, взяв на борт человек тридцать, отшвартовался и медленно пополз вверх по Новой.
– Слабоват движочек, – поморщившись, сказал Иваныч, глядя ему вслед.
С берега на пирс зашла толпа человек в двадцать, во главе с сутулым.
– Мы к вам, на остров… возьмете? Там в документе написано, что должен быть подписной лист, но его нет, мы на последней странице все расписались.
Мы с Иванычем переглянулись…
– И сколько вас?
– Двадцать два человека.
– Раз вы уже подписались, – сказал Иваныч, – то идите и помогайте трофейной группе, вон они у бочек копошатся.
– Саша… Никитин, – взялся я за рацию.
– На связи.
– Мы к тебе помощников послали, это уже считай наши, давай озадачивай помогать.
– О, спасибо, Николаич, а то тут еще есть чего взять.
– Да не за что, давай грабь награбленное.
– Это трофей! – сказал Иваныч.
– Я и не спорю.
Подошел Маслов со своими.
– Ну… мы тут вроде как и не пригодились. Может, помочь чем?
– Хорошо, майор, что вы вообще с нами были, чем вас бы с нами не было. Помочь… Тут среди освобожденных остались те, кому в Лесной надо… Ты вот что, бери вот этот мотобот, заливай топливом до полного, цепляй еще вот эти три шлюпки и иди, наверное, домой. А все посудины определи на пирс у скалы и сдай Фиме. Не забудь ему привет от Ивана Ивановича передать.
– Договорились.
– И вон того пленного крайнего забери… и Аслану передай, скажи, что это «Шпала», ну который тут командовал.
– Понял.
Через час мы уже вышли из устья и направились домой, волоча за собой трофейный флот, новых переселенцев, и двадцать пять потенциальных каторжан, но это под вопросом. Так как будут еще допросы и очные ставки, так что у некоторых есть шанс не стать даже каторжанином, а после допросов отправиться сразу на дно пролива с булыжником на ногах.