Аргентина. Крабат
Шрифт:
Женщина кивает и внезапно оборачивается:
– Слышишь?
Мужчина смотрит назад, пожимает широкими плечами.
– Радио? Кажется, забыл выключить.
– Танго!
Сквозь ночь доносится еле слышный голос невидимой певицы. Слов не разобрать, и женщина начинает напевать сама:
В горних высяхзвучат молитвы,В адских безднах –глухие стоны,В женском сердце –все арфы рая,В женском сердце –все муки ада…Мужчина улыбается, гладит женщину по щеке. Она улыбается в ответ.
Путь мужчины –огни да битвы,Цель мужчины –уйти достойным,Где, скажите,найти ему покой?Ах, где найти покой?Ее правая ладонь скользит вниз, ныряет в пиджачный карман. Мужчина не замечает, смотрит в ее глаза. Губы легко касаются губ.
А любовьмелькает в небе,Волну венчаетбелым гребнем,Летает и смеется,и в руки не дается,Не взять ее никак!О Аргентина, красное вино! [12]12
Текст танго «Аргентина» написан Олегом Ладыженским, за что автор ему чрезвычайно признателен.
Уже не поет – шепчет. Губы вновь соприкасаются, ладонь в белой перчатке – левая, легко сжимает мужские пальцы.
– Погоди… Погоди! Ты хочешь… Хочешь услышать мой ответ?
– Да, – отвечают его губы. Женщина кивает, оборачивается в сторону обрыва.
– Хорошо! Стань, пожалуйста, рядом.
Он вновь справа, она – слева. Позади – горы, впереди – горный склон.
– Наклонись…
Правая рука в белой перчатке взлетает вверх. Пистолет у его виска… Удивиться мужчина не успевает – как и услышать выстрел. Он понимает лишь, что земля под ногами исчезла, и он падает, падает…
Не упал. Смерть подхватила, крепко взяла за плечи, усмехнулась во весь костлявый оскал.
Данс-макабр!
Танго!
Пляшут тени,безмолвен танец,Черен контур,бела известка.Дым табачныйиз старой трубки,Голос бурииз буйной пены,Нет покоя,ни в чем покоя нет!Смерть поет беззвучно, слова сами рождаются в гаснущем сознании, вспыхивают белыми искрами, тускнеют, превращаясь в обгорелые пылинки.
Белый рыцарь –перо голубки,Черный ангел –смола геенны…– Но почему? – кричит он, глядя прямо в пустые черные глазницы. – Почему? За что?
Напрасно! Смерть не отвечает на вопросы.
…Бумажник, кольца и документы – забрать, в левый карман пиджака положить две игральные фишки из казино и цветной проспект на мелованной бумаге. «SBM» – «Soci'et'e des Bains de Mer».
Общество Морских Купаний… [13]
13
Тем, кто не любит географию: действие происходит на территории княжества Монако.
Труп словно налился свинцом, но она справилась, пусть и со второй попытки. Вниз, в черную пропасть!
Прощай!
Отдышавшись, бросила туда же пистолет. Перчатки сняла, сунула в карман.
Все…
Можно было идти к машине, но женщина решила немного обождать. Повернулась спиной к морю, облокотилась о камень балюстрады, закрыла глаза… Черная тень сгустилась, подступила к самым зрачкам, но женщина ничуть не испугалась. Улыбнулась, поправила сбившуюся набок челку. Запела беззвучно, Смерти под стать.
А любовьмелькает в небе,Волну венчаетбелым гребнем,Летает и смеется,и в руки не дается,Не взять ее никак!О Аргентина, красное вино!…Ангел Смерти – никому не известно, каким будет его лицо. И когда он впервые приходит, его не могут узнать. У него – нежные черты. Но когда обнаруживаешь, что скрыто под ними, уже слишком поздно [14] .
14
Из фильма «La belle captive» (1983 г.).
Он проснулся во сне. Глаз открывать не стал – ни к чему. Там, за прикрытыми веками, наверняка какая-то мерзость. Притаилась – и ждет, пока на нее взглянут.
А вот не стану! А вот не взгляну!
– Крабат!.. [15]
Под головой вместо подушки – холодный камень. Спина затекла, на лбу выступили капли пота. Воздух несвежий, прелый, словно внутри старой пивной бочки.
– Крабат!.. Кра-а-абат!..
Такое с ним уже случалось, и он не испугался. Правильнее всего не отвечать и конечно же не смотреть. Вдохнуть поглубже – и крикнуть что есть силы, чтобы проснуться уже по-настоящему. Встать, вытереть пот со лба, допить холодный чай…
15
Имеется в виду не Крабат из замечательной детской книжки Отфрида Пройслера, а мифологический образ из фольклора лужицких сербов, не слишком с ним сходный.
Чай… Стакан на столике возле окна, рядом – упаковка таблеток. Поезд? Да, он в поезде. Купе, верхняя полка. Выпил снотворное, чтобы уснуть пораньше.
– Крабат!.. Иди в Шварцкольм на мельницу! Не пожалеешь!..
– В Шварцкольме нет никакой мельницы! – не выдержал он. – И не было никогда. Мельница – в Хойерсверде, за лесом!
Открыл глаза, скользнул зрачками по густой вязкой тьме. Спрятались?
– И Крабата никакого не было. Не Крабат – Кроат, ясно? Полковник Иоганн Шадовиц, командир Глинского Кроатского полка, потому и прозвали. И мельницы никакой не было. Шадовиц никогда не служил в подмастерьях, он бежал из дому в двенадцать лет, записался в австрийскую армию…
Из темной глубины донесся негромкий смешок:
– Тебе так объяснили в школе? Не прячься хотя бы от самого себя, Крабат! От меня, как видишь, не получилось.
Видишь? Да, он видел. Тьма отступила, отдавая пространство. Невеликая комната, лавки по углам, он – на той, что рядом с окном. Стекол нет, деревянные ставни наглухо закрыты. В углу – бочонок (наверняка от пива!), на нем – плошка с сальной свечой. Огонек не желтый, не белый – синий.
– Сколько можно убегать, Крабат? Век? Два? Иоганн Шадовиц умер в 1704 году… [16]
16
Реальный исторический персонаж.