Апостат
Шрифт:
– Что же вы так плохо учите своих студиозусов, Стейн? – поддразнил я собеседника. – В Преисподней им будет очень нелегко освоиться, если они столь сильно боятся боли. А что с ними станет, когда мои братья примутся выгрызать их Искры? Куда вы денете такое количество духовных инвалидов? Или… О! Мне только что пришла в голову замечательная идея! Лучше я напою их своей кровью и сделаю полудемонами…
– Я понял, достаточно! – приказным тоном рявкнул старик, но я даже не пошевелился.
Медленно поднеся руку к лицу, я стащил с переносицы солнцезащитные очки, и профессор слегка поежился от вида моих жестоких огненно-янтарных глаз.
– Пожалуйста… прекрати… те это! – резко изменился в голосе мужчина.
И тут я наконец увидел его истинное отношение к этим детишкам. Да, он любил их, как собственных. Любил, направлял и обучал, вкладывая свою частичку творца в каждого из них. Он пытался оберегать их от всего, что могло навредить им, но спасти от нашествия кровавых монстров сейчас никак не мог.
– Месиз, притормози немного, – распорядился я.
И всякое движение на голограмме тут же прекратилось. Ну, за исключением, пожалуй, судорожных трепыханий скулящих на полу послушников.
– Итак, Стейн, – обратился я к профессору, – теперь вы видите серьезность моих намерений?
– Это подло, Данмар, – осуждающе покачал головой председатель семинарии. – Очень подло…
– Я же демон, – как ни в чем не бывало развел я руками. – А потому и дела привык вести, как демон. К намеченной цели я иду кратчайшим путем, а заодно и самым эффективным.
– Я вижу это по вашей душе, – хмуро отозвался наставник.
– Собственно, раз уж у нас с вами установились почти доверительные отношения, ответьте мне, Стейн, этот процесс обратим?
– Вы о своем превращении? – удивленно вскинулся старик. – А зачем вам это? Разве вы не наслаждаетесь своей новой сущностью?
– Вы плохо меня знаете, – без тени улыбки ответил я. – И по первой встрече сделали совершенно неверные выводы. Просто скажите, мы можем вновь стать людьми и двигаться по пути развития, указанного нашей матерью Самайной?
– Вы знаете о Самайне?!! – мужчина вскочил со стула так резко, что чуть не опрокинул его назад. – Но как?! Откуда?!
– Это долгая история, – грустно вздохнул я. – Если коротко, то я имел удовольствие с ней беседовать, прежде чем снова угодить в Преисподнюю. Именно она показала мне миры, где обитали первородные люди. Собственно, так я вас и нашел.
– С трудом могу поверить в то, чтобы Луноликая Мать так поступила…
– Вы уже забыли, Стейн, что произошло в прошлый раз, когда вы мне не поверили? – иронично вскинул я бровь.
– Пожалуй, что не забыл, – не стал отпираться старик. – Но ведь это совсем иное! В древних текстах есть упоминание, что белокрылая Самайна приложила невероятное количество усилий, чтобы защитить нас. С чего вдруг она открыла эту тайну… демону?
– К счастью, наша мать оказалась гораздо прозорливей вас, – отпустил я шпильку в адрес профессора. – А потому узрела в глубине моего духа то, чего не видите вы за тенью черного обелиска.
– Ах, так это обелиск! – понимающе протянул мужчина. – А я-то все ломал голову, что это за конструкт пронзает вашу Искру…
– Ну, собственно, это и есть изобретение Самаэля, которое нас делает такими.
– Да-да-да, теперь я вижу! – Стейн обошел стол и приблизился ко мне вплотную.
Он принялся кружить вокруг меня, будто ворон над умирающей добычей. При этом он что-то непрерывно бормотал и щурил глаза.
– Ага… вот оно что… необычно… нет! Невероятно! Хотя, если присмотреться, то видны старые очертания недоразвитых каналов… Однако… нет, слишком сложно. А если…
Спустя минут десять, когда мне надоело слушать его бубнеж, я не выдержал и остановил старика.
– Ваш вердикт, Стейн? Что вы видите?
– Картина неутешительная, – без экивоков поведал профессор. – Но могу ли я взглянуть и на ваших… м-м-м, друзей?
Короткий кивок, и духовный наставник принялся точно таким же образом виться вокруг Кавима с Ангелиной, только уже молча. Я приготовился к длительному ожиданию, однако хозяин кабинета довольно быстро вернулся за свой стол.
– Дела плохи, Данмар, – прямо признался он, – но в основном только ваши.
– То есть? – вопросительно изогнул я бровь.
– Мне жаль говорить, но такой душе уже не помочь, – вынес неутешительный вердикт профессор. – Слишком уж часто вы поступали… как демон, и это не могло не оставить на вашем духовном теле глубоких ран. Боюсь, что вы никогда больше не сможете стать человеком. Однако ваши спутники, на мой взгляд, имеют некоторые шансы. Странный конструкт еще не столь глубоко пророс в их Анима Игнис, а потому не поглотил людское начало. Вот только должен заметить, что меня смущают вот эти весьма странные образования и борозды в структуре души у этого клыкастого господина… будто кто-то насильно протащил его по пути духовного развития, хотя я не могу представить даже в теории, как такое возможно. Но, в целом, ничего непоправимого.
Ах, ну да… мои эксперименты, проведенные больше века назад, когда мы с Кавимом путешествовали в султанат. Я поднял его на уровень Грандмастера, чтобы он получил хотя бы тень шанса поквитаться со своим дядей Имисалем. Кто бы мог подумать, что следы этого вмешательства останутся так надолго…
– Считаете, у меня нет шанса? – уточнил я, совершенно спокойно воспринимая новости о том, что обречен медленно деградировать в шкуре демона.
– Да, я полагаю, именно так. – подтвердил Стейн, проводя какие-то тончайшие манипуляции со своей Искрой. – Но вот с этой парочкой еще можно работать. Моя теория такова, что лет, эдак, через сорок регулярных занятий, их дух станет достаточно силен, чтобы подавить инородную сущность обелиска. Если, конечно, они не будут усугублять свое положение, поддаваясь соблазнам темной ипостаси.
– Что ж, это отличные новости! – хлопнув ладонями по коленям, я поднялся со своего места. – У меня есть еще пара сотен душ, нуждающихся в таком врачевании, Стейн. Ну, те самые, что держат в заложниках ваших учеников. Прошу, вы уж не сердитесь на них. Они ведь просто повиновались моей воле. Если вы выполните свою часть сделки, то клянусь дьявольскими крыльями, Самаэль никогда не узнает о вашем мире.
– Эй-эй, Данмар, ты что задумал? – впервые подала голос Ангелина, которая прекрасно знала Айну и, в отличие от Кавима, понимала весь наш с ним разговор.