Антикиллер
Шрифт:
«Спортивные костюмы» расхаживали по залу, бесцеремонно заходили на кухню взять бутылку водки или банку пива, вытаскивали из-за столиков, будто собачонок, на площадку для танцев понравившихся женщин.
Устойчивый дамский контингент состоял из профессионалок, они с готовностью шли танцевать и с такой же готовностью направлялись за очередным кавалером в «дежурный» номер на третьем этаже.
На прошлой неделе Семка Бык учудил еще невиданную хохму: подошел к парочке, жмущейся за угловым столиком, и молча потащил за собой симпатичную блондинку. Кавалер попытался возмутиться, но Бык так саданул его в грудь, что парень побледнел, плюхнулся на стул и застыл, массируя область сердца.
Блондинка как загипнотизированная шла за Быком, думая, что он собирается с ней танцевать, но Семка притащил ее в «дежурный» номер и использовал в сексуальном плане со всеми возможными извращениями, о чем он охотно и с подробностями сообщил, вернувшись в зал.
Девушка в ресторане больше не появилась, парень, расплатившись за ужин, скособоченно доковылял до выхода и тоже исчез.
К происшедшему «спортивные костюмы» отнеслись поразному. Одни одобрительно ржали и грозились повторить такой славный номер, другие посчитали это беспределом и сказали, что парень имеет теперь законное право замочить Быка.
Сам Семка хорохорился до тех пор, пока кто-то ему не сказал:
– А помнишь, что с Психом получилось? Его за блядь в землю закопали... Тогда он поскучнел, выпил два стакана водки и ответил:
– Тот, кто закапывал, сейчас далеко... Да я его и тогда не шибко боялся.
Впрочем, все знали, что последнее утверждение не соответствует действительности.
Баркас прошелся по залу, отыскивая нужных людей. Съемщик был ему должен тысячу баксов и отдал все, как положено. Рэмбо почему-то не оказалось, очевидно, еще на деле.
Перетолковав с Тренером о «наездах» дагестанцев и отдав четыре ампулы морфина Черепу, Баркас покончил с делами и приступил к отдыху. Не спеша оглядев зал и ни на ком не задержав взгляда, он плюхнулся за свободный столик, махнул рукой и привычно заказал мгновенно появившемуся халдею:
– Водки, пива, пожрать, икру обязательно!
При этом он откидывался назад так, чтобы официант видел торчащую за поясом «пушку». Кого бояться? А уважать больше будут!
– Сходи вниз, там сидят три бляди, приведи среднюю, – небрежно скомандовал он.
Официант растерянно заморгал.
– А если они пересели?
– Тогда веди всех троих! – рыкнул бригадир. Ему нравилось внушать страх. А от халдея, отчетливо представлявшего совершенно реальную возможность в любой момент получить пулю в живот или в лоб, исходили волны животного ужаса.
Поэтому, увидев на винтовой лестнице решительные фигуры в характерной омоновской форме, официант обрадовался так, будто встретил горячо любимых родственников.
– Внимание, всем оставаться на местах! – громко скомандовал низкорослый квадратный капитан, руководивший операцией. – Кухня и остальные выходы перекрыты.
«Спортивные костюмы» метнулись все же попытать счастья, но один тут же вернулся с лестницы черного хода, зажимая лицо ладонями, между которыми обильно сочилась кровь, двое спинами вперед вылетели обратно в зал из-за кухонной перегородки и с деревянным стуком растянулись на полу.
– Убедились? – весело спросил капитан, стремительно обходя столики. – Всем занять свои места! Иначе жалобы не принимаются!
Многоопытные завсегдатаи «Сапфира» знали, что ОМОН никогда не принимает жалоб, хотя поводы к ним раздает щедро. Поэтому потерявшая уверенность публика нехотя расходилась по местам.
В небольшом комфортабельном и очень дорогом частном ресторане «Охотник» зал сегодня почти пустовал. У камина под оленьими и лосиными рогами за овальным столом лакомились Дичью восемь делового вида мужчин. По манерам и осанке каждого было заметно, что они привыкли держаться уверенно и независимо, сейчас эта привычка старательно подчеркивалась.
– Каждый из нас ест свой маленький кусок хлеба с маслом, – рассудительно говорил кучерявый, черноволосый молодой человек с выпуклыми, блестящими как маслины глазами. Внешность определила прозвище – Итальянец, хотя он являлся стопроцентным чалтырским армянином.
– Сегодня покушал и сказал Богу: спасибо, завтра покушал – опять спасибо... Зачем же жадничать? Откусил большой кусок, подавился, умер. Кому спасибо говорить?
Итальянец старательно вымочил в соусе ломтик оленины и быстрым движением отправил себе в рот. Пухлые губы лоснились жиром.
– Я тоже считаю, что нам это объединение на хер не надо, – без кавказских замысловатостей высказался Валет – высокий худощавый Шатен с мощным, как у дятла, носом. – Когда мне хорошо, я чужого дядю не приглашаю, чтобы и ему хорошо стало. И если меня куда-то зовут – не верю, что от большой заботы. Скорей всего обуть хотят.
Валет налил стопку водки и тут же выпил. Итальянец промакивал салфеткой губы и изображал сразу два чувства: неодобрение нарушения застольного этикета и согласие с существом сказанного.
– Значит, каждый сам по себе. Урвал, что смог – и сгрыз! А о завтрашнем дне думать не надо. Так получается?
Иван Павлович Воронцов единственный из присутствующих был в костюме аппаратчика с обязательным галстуком. И хотя сейчас он руководил крупнейшей богатяновской группировкой, курирующей центральный район Тиходонска, и имел громкую, известную во всем городе и за его пределами кличку Шаман, начинал он свой путь не с улиц, как остальные, а из кабинетов, потому внешний вид, одежда, манера держаться резко отличали его от коллег по ремеслу. И язык подвешен – не сравнить.
– Как нахичеванские считают?
Хотя в Нахичевани заправляли земляки Итальянца, все знали, что они прислушиваются к мнению Шамана.
– Кодла зайцев льва побила, так? Когда все вместе, легче дело делать. Смотрите, что получается: беженцы приезжают отовсюду – из Осетии, Грузии, Дагестана, дома строят, родственников, друзей вызывают...
Рубик Карапетян, по прозвищу Карпет, выглядел старше своих лет, возможно, из-за трехдневной щетины на лице и мешков под глазами. Черная рубашка тоже его не молодила.