Античные цари
Шрифт:
– Вот!
Через мгновение произошло еще новое чудо. Из змеистой расщелины в раскаленной земле тотчас же выглянул бледный росточек, который начал шататься, а все же уверенно потянулся кверху, как бы несколько помедлил, – и вдруг выстрелил первым полупрозрачным листиком. Второй листик у него получился еще более насыщенным необыкновенно яркой зеленью.
Сам же росток на глазах у всех становился прочнее. Он, все гуще и гуще, покрывался листьями, украсился даже множеством ярких пятен. Нежные лепестки, которых едва лишь коснулись хоботками упрямо жужжащие пчелы, закачались и как-то разом опали на землю. На том самом месте, где они только что висели, закруглилась еле приметная поначалу завязь. И вот уже, на глазах всех собравшихся жителей Аттики, с ветвей молодого и веселого дерева стали свисать маслянистые сочные плоды.
– Чудо! Чудо! – закричали люди уже в тысячи голосов.
То было оливковое дерево.
Внимательно следивший за всем этим царь Кекроп сорвал с дерева плоды, поднес их к своим по-змеиному сухим и необычно узким устам. Царскому примеру последовала его пышная супруга Аглавра, затем – их зычноголосые дети, а следом – и все шумные придворные явно змеиного царя.
Дерево обступали самые смелые из людей. Они протягивали к плодам свои руки и срывали, любуясь упругостью и веселым их видом. Люди рвали плоды, жевали, передавали в толпу, однако количество плодов на дереве от этого нисколько не уменьшалось.
– Чудо!
– Чудо!
Только и слышалось в обступившей дерево толпе.
Легконогий бог Гермес, покровитель путешественников и разного рода торговцев, самый пронырливый среди множества небожителей, затесался в человеческую толпу и тут же наполнил плодами свою островерхую шапку.
Люди не успевали следить за всем, что было доступно лишь небожителям.
– Берите! Берите! Всем хватит!
Богиня Афина реяла над народом с требовательным выражением сияющего лица. Она была уверена в победе над собственным дядею, владыкой моря, который как-то слишком озадаченно вертел в руках тяжелый трезубец, словно это был прутик в ладонях какого-то, вечно озадаченного, однако – слишком непоседливого ребенка.
Кекроп, на которого глядели все люди и боги, мгновение подумал и произнес вдруг мощным голосом, в котором все еще угадывались какие- то сильно квакающие звуки:
– Спору нет, вода – неоценимый дар. Однако ее можно добыть и в любом колодце… Оливковое же дерево сделает всю нашу землю богатой и самой счастливой!
Кто оказался поближе к тому месту, где все еще находился бог Посейдон, те ужаснулись и даже прикрыли головы своими руками. Они были уверены, что колебатель земли и суши немедленно и тотчас призовет на Аттику свои самые грозные морские валы. Сами они уже готовы были карабкаться на каменные стены холма, на которых привычно шуршали змеи, а на вершине которого величественно высились все олимпийские боги.
Однако, в присутствии всемогущего Зевса, Посейдон как-то быстро взял себя в руки, зато потом, говорили в Аттике впоследствии, оскорбленный морской бог не забывал такого пренебрежения со стороны афинян, он дал полный разгул всем своим разнообразным каверзам.
А пока что, получилось все так, как и предрекал царь Кекроп.
Аттическая земля быстро покрывалась сплошными оливковыми рощами. Неприхотливые деревца приносили владельцам достаточное, и даже – очень значительное богатство. Оливковое масло сделалось предметом торговли с заморскими странами (вскоре к этому добавилась также торговля вином и расписною посудой).
Конечно, благодарные жители Аттики тотчас же стали именовать в честь богини и основанный Кекропом город. Он получил название в ее честь, и стал называться очень уж просто – город богини Афины или совоокой Афины.
Высокий холм, вместе с укрепленным замком на нем, – жители назвали акрополем. На его вершине появился храм, возведенный тоже в честь упомянутой уже нами богини.
Передают, что отныне в нем поселилась огромная желтобрюхая змея, знаменовавшая присутствие в городе высшей покровительницы всего афинского народа.
Царская семья
Мы уже как-то, почти что невольно, упомянули, что царь Кекроп женился, как и подобает настоящему суверенному государю. Женой его стала не менее загадочная, нежели он сам, девушка по имени Аглавра (или Агравла).
Как бы там ни было, однако первое слово в ее имени значило «Световоздушная», второе – «Послебороздная». Короче говоря, чьей бы дочерью ни считалась сама царица, но оба из этих имен свидетельствуют о ее неразрывной связи со всей, окружающей холм природой.
Аглавра родила супругу трех дочерей. Одну из них тоже назвали Аглаврой, как и мать; вторая получила имя Пандроса (всевлажная), третья – Герса (роса). Все ученые усматривают в перечисленных именах какую-то необычную связь Аглавры с богиней Афиной. В литературных памятниках более позднего времени привычно встречаются сочетания Афина Всевлажная, Афина Роса (иначе Росистая).
Стало быть, – эта богиня отвечала также и за росу, питавшую все растения без исключения. В весьма засушливой Аттике это считалось делом нешуточным.
У царственных супругов появился даже наследник престола. Ему дали имя Эрисихтон.
Очевидно, малыш весь пошел в своего отца. Наверное, он рос весьма послушным парнишкой и действовал солидарно со своим почтенным родителем. Он явно желал укрепиться на царском престоле и еще сильнее желал заручиться покровительством всемогущей богини Афины.
По всей вероятности, вступив уже во взрослые годы, Эрисихтон отправился на остров Делос, на котором родились олимпийские боги, Аполлон и его родная сестра Артемида.
Оттуда он попытался вывезти даже изображение кормилицы Зевса Иты, постепенно превратившейся даже в богиню родов Илифию, дочь Зевса и Геры, – чтобы поместить его, в виде какого-то образа, непосредственно на высоком акрополе, в храме богини Афины.
Однако царевичу крупно не повезло. Его поступок отчего-то не понравился прочим олимпийским богам, а поэтому он и сам был сурово и строго наказан. Эрисихтон так и умер бездетным, еще при жизни сидевшего на царском престоле своего стареющего постепенно отца Кекропа.