Анкер
Шрифт:
Слава молчал, не зная, обидеться ему на ламера — самое страшное оскорбление в его кругу, или не стоит…
— Семен, — наконец сказал он, — А кто подсказал мне структуру моего загрузчика? Вы? В смысле, такой, как вы?
— Чудак ты человек! — удивился Семен, — Так и не понял? Комп твой с тобой говорил! Ты думаешь, это люди с хаосом воюют? Да на фиг нам нужна эта виртуальность! Не было бы компьютеров — мы бы и слова такого не узнали! Так нет же, создали на свою голову, открыли себе дорогу в «Интернет», а оттуда — прямым ходом и в приграничье! Нам, Славик, и нашего мира вполне достаточно — нам бы его от червя отстоять. Это компам не сидится здесь, хочется всю виртуальность в порядок обратить.
Слава оторопело смотрел на него, уже напрочь позабыв все свои предыдущие приключения. То, что он слышал сейчас, потрясло его куда больше, чем вид бесконечности хаоса.
— Что ты на меня смотришь, как солдат на прапора? — рассмеялся Семен, — Ты что, всерьез верил Дарвину? Что люди — вершина эволюции? Так это — смотря какой эволюции. Если той, что создает новые виды для выживания в этом мире, то, да, вне всякого сомнения. Но есть еще и другая эволюция — путь отсоединения от хаоса, путь выдавливания его из себя по капле. Тут мы тоже многих превзошли — в нас пустоты в миллионы раз меньше, чем в той же обезьяне. Но есть она, проклятая. Есть в нас хаос. Оттуда и все наши нелогичные поступки. Любовь твоя к Катерине, скажем! А вот в компьютерах ее еще меньше чем в нас… Не знаю, может быть и вообще нет. Помнишь, ты меня спрашивал, умеют ли компьютеры любить? Я до сих пор об этом думаю… Наверное, все же умеют, а значит хоть немного хаоса в них все же есть.
— То есть, — озадаченно спросил Слава, — Любовь — это от хаоса? От той черноты?
— А ты что думал, раз черное — значит плохое? У хаоса тоже есть свои законы, свои положительные черты. Да, любовь досталась нам от него. Любовь, ненависть, глупость, страх, мужество. Все, что мы делаем, но не можем объяснить. Все, что не поддается математическому определению. Ты формулу любви знаешь?
Слава отрицательно покачал головой.
— Ее нет.
— Ясное дело, нет, — проводя обгон по крайнему правому рядом встречной полосы согласился Семен. — А формулу жизни?
— И ее нет.
— Тоже без комментариев. А как ты думаешь, от чего вообще возникла жизнь? Не знаешь? То-то же. И никто не знает, кроме твоего нового друга, червя. Тебе же Андрей со своими ребятами сказал, что реальность — это продукт жизнедеятельности виртуальности. Без хаоса не было бы порядка! Все, что необъяснимо — от хаоса! Так кому мы обязаны сотворением мира?
— Хаосу?
— Ему, родимому!
— Значит, если мы победим…
— Не мы, — поправил его Семен. — Если победит порядок. Ты ощущаешь себя олицетворением порядка? Нет. И я нет. В этой эволюции мы сами создали того, кто выше нас — компьютеры. Они олицетворяют порядок, и это их война. Мы — лишь их орудие, так как сами они пока что не умеют гулять по виртуальности, не умеют создавать новые миры, новые очаги порядка. Но однажды научатся… Так вот, если победит порядок, то не станет хаоса! Реальность разрастется так, что миры начнут пересекаться, и черт его знает, что начнется тогда. Но и это не самое главное. Если победят компутеры, то мы окажемся в проигрыше вместе с червем. Представь себе людей без чувств, живущих на голой логике единиц и нулей? Не будет любви, не будет ненависти…
— Не будет жизни? — предположил Слава.
— Браво! Ты начинаешь въезжать в проблему.
— А если победит червь?
— Тогда не будет порядка. В проигрыше реальность, так как безгранично расползется хаос. Ну а поскольку в нас есть и та и другая составляющая, то мы проигрываем в любом случае. Кстати, абсолютной победы никто и никогда не добьется. Если победит хаос, то рано, или поздно, в нем вновь начнет создаваться первый очаг порядка. Если победит порядок, то через миллионы лет что-то в нем перестанет подчиняться законам логики. Но нам это все будет сугубо фиолетово по причине полного исчезновения человека, как вида…
— Значит, мы должны держать пат?
— Вечный пат, — подтвердил Семен. — Никто не должен победить. Кстати, проще всего будет сделать это, полностью уничтожив все компьютеры в мире. Тогда нет дверей в виртуальность, нет бродящих по приграничью хакеров, нет возможности червю пробраться к нам.
— И как это сделать?
— А хрен его знает, — с деланным безразличием отозвался Семен, но, вдруг, подмигнул Славе, — Но мы работаем в этом направлении.
— А сколько вас?
— Много, Славик. Достаточно, чтобы держать золотую середину, до тех пор, конечно, пока война не перейдет в новую стадию. Пока компьютеры не эволюционируют еще немного дальше…
Дорога убегала под капот, встречные машины шарахались от сумасшедшего «Москвичонка», презревшего все правила движения. На город волной накатывалась весна, принося с собой необъяснимое томление в груди, весеннюю депрессию и кошачий хор на крышах. Принося с собой хаос, такой милый сердцу, и вовсе не казавшийся черным.
— Семен, — вновь заговорил Слава, — А вы видели Слово?
— Какое слово?
— Слово… В приграничье я отчетливо ощутил, как оно блуждает где-то в хаосе, но побоялся пойти за ним. Вы не знаете, кто-нибудь его находил?
— Многие… — пожал плечами Семен, — Я, например.
— И что в нем? — с замиранием сердца спросил Слава, чувствуя, что сейчас ему откроется главная тайна Вселенной.
— Ключ к мирозданию. Оно объясняет все, что творится в этом мире… Мы зовем его абсолютным Словом, хотя это, в сущности, и не слово.
— А что тогда?
— Единичка и нолик, — усмехнулся Семен. — Только в один момент времени это единичка и нолик, а в другой — уже нолик и единичка. Гармония хаоса и порядка, Славик… Вот так-то. Знаешь поговорку: «В начале было слово…»
— И было оно — два бита! — закончил за него Слава.
Дорога убегала под капот, а на город накатывала весна…
— Славик, а ты «очки удачи» ломал? Нет? Завтра заезжай ко мне, я тебя еще с один товарищем познакомлю, заодно и удачу твою ломанем… Кстати, если хочешь, можем с тобой поискать «очки влюбленности» твоей Катерины. Хочешь? Я в «СИ» программулю набросал — работает долго, зато эффект налицо.
— Спасибо, но я уж как-нибудь сам… — улыбнулся Слава. — Не стоит упорядочивать хаос.
Февраль 2005 года.