Андроид
Шрифт:
На лице у него выступили капли пота. Вынув из дверного кармашка полотенце, он на ходу утерся и продолжил рассказывать:
– Сначала-то мы не знали, что это за система такая… Потому что каждый занимался только своим участком. Потом до меня дошло… Это система возмездия… На случай гибели всей страны… А теперь и гибнуть-то нечему остается… Агломерации какие-то, андроиды вместо жен и мужей – с кем воевать-то?! Атомный флот списали, самоходки загнали в сибирские степи и там бросили… И, что особенно впечатляет, такое уж было в прошлом. Но чтобы вот так – не помню такого, чтобы взять и забыть о целой системе… Вот это вот, – он хлопнул рукой по баранке, – из той же системы, оттуда…
Он посмотрел на ручные часы и качнул головой:
– Однако долго мы едем…
Лес между тем начал редеть, колея круто пошла книзу. Внизу, поперек пути, теперь виднелось бетонное шоссе, ведущее к тоннелю у подошвы горы. Забравшись на него с разгона, они повернули налево и въехали в темный овал тоннеля. Грохот двигателя и шум колес слились в единый рев. Вскоре тоннель повернул в бок и здесь уперся в глухие ворота в стальных косяках.
Федор Ильич выключил двигатель, вышел из машины и направился к воротам. Возле ворот на стене виднелись кнопки. Он нажал на одну их них, потом еще несколько раз, но ворота даже не вздрогнули.
– Отключилась, зараза! – проговорил он, глядя себе под ноги. Найдя, что искал, наклонился и поднял с пола. Это оказался изогнутый стальной пруток.
– Вот и ключик наш…
Федор Ильич вставил его в отверстие на двери, уцепил им что-то изнутри и с силой потянул на себя. Потом махнул рукой пассажирам. Те вылезли из машины и подошли.
– А теперь взялись… За этот вот уголок и на себя… – велел он и первым уцепился за подобие ручки. Ворота двинулись и с трудом отошли вплоть до другого косяка. За воротами виднелось продолжение тоннеля.
– Так-то вот… По-другому у нас не умели… – говорил Федор Ильич, возвращаясь к машине.
Загнав машину внутрь, он снова выключил двигатель, выбрался наружу. Втроем они задвинули за собой ворота. Федор придвинул к ним отошедший при открывании стальной рычаг с отверстием на конце, совместил это отверстие с проушиной на воротах.
– Так и живем, – пыхтел он. Подняв с пола шкворень с кольцом, он вставил его в отверстие. – Вот и славненько… Без шкворня нам хоть плачь.
Однако на этом он не успокоился. Рядом с воротами на стене висел небольшой шкаф со стеклянным оконцем и отходящими от него толстыми проводами. Федор Ильич подошел к этому устройству и стукнул с размаху в дверцу шкафчика. Стекло в шкафчике через секунду озарилось светом, и Кошкину показалось, что внутри даже что-то замкнуло. Удар в дверцу мог привести к аварии. Подобный удар был недопустим по всем техническим правилам.
– Кто ты такой, чтобы я реагировала? – раздался женский голос из шкафа. – Назовись… У тебя две попытки.
– Гвардейская воинская часть… – отчетливо произнес Федор Ильич, назвав также номер части, и добавил, помедлив: – Майор Шендерович… По кличке Пульсар…
– Че те надо, Шендерович? В рожу опять захотел? – раздалось из шкафа.
– А ты в том же духе? Спишь опять?! – усмехнулся Шендерович. – Ну, извини, что разбудил…
– Пульсар, я не в духе сегодня, – продолжила дама и стала вдруг декламировать, заикаясь: – Молодость моя… Иль ты приснилась мне… Или я весенней гулкой ранью… – И вдруг заявила: – Мне требуется всего один киловатт…
– Чего?! – удивился Пульсар.
– Серо-буро-малиновый с продрисью… Тайна века… Кто заплатил Ленину? Ась?
– Это не человек, это машина, – сказал Федор Ильич, – метет все подряд, что в нее заложили… Поехали…
Они сели в машину. Машина хрюкнула требухой и снова понесла их тоннелем.
«Куда еду? Зачем? – удивлялся Кошкин. – Кто эти люди?.. И кто в действительности этот Пульсар по фамилии Шендерович?».
Дивиться было чему. Каких-то несколько дней тому назад он даже и думать не думал, что поедет в какой-нибудь в лес, в подземелье, а фактически – к черту на рога, оставив дома андроида легкого поведения… «Пусть так, – отрешенно думал он. – Зато я поступил, как велит сердце. Даже если Катя и этот Пульсар или, как его, Шендерович, окажутся не теми, за кого себя выдают… Зато будет проверено мое предчувствие…»
За эти несколько дней Кошкин вдруг обнаружил, что мать у него была абсолютно права. Не в части его работы, а в части того, что жить дальше так нельзя. Он увидел себя снаружи и ужаснулся. Он вступил в отношения с андроидом легкого поведения – не с проституткой, само собой, но с сущностью, отношения с которой, с точки зрения человечества, ведут в тупик – как тоннель, в котором теперь гремела машина «Хантер».
«А Машку все-таки жаль, – поймал он себя на мысли, – потому что она от меня ничего не скрывала и всегда понимала… Интересно, поймет ли Катенька?..»
В конце тоннеля теперь маячил свет – то ли это была поляна, ослепленная прожектором, то ли помещение. Что-то да было там.
Машина, грохоча требухой, выскочила из тоннеля и остановилась в помещении без углов, размером с приличный спортивный зал, с распростертыми под потолком стальными фермами, над которыми, образуя купол, покоились выпуклые бетонные сегменты. Из самого верха, где фермы образовали отверстие, к низу вела гигантская широкая крашеная колонна. Скорее всего, это была не колонна, а труба, у основания которой находились стальные шкафы с закрытыми дверцами. На стенах, под потолком и на колонне висели длинные лампы, испуская стальной безжизненный свет.
Кошкин выбрался из машины и огляделся по сторонам. Зал был действительно круглой формы; вдоль противоположной от тоннеля стороны виднелись перила, ведущие книзу. Шендерович подошел к одному из шкафов, отворил дверцу и уставился внутрь. В шкафу располагались какие-то приборы, с цифрами и стрелками, вращались круги размером с колесо от моноцикла, и всё это было соединено толстыми проводами в металлической рифленой оплетке.
– Киловатты тебе нужны… – бормотал Шендерович. – Дадим киловатты…
Он щелкнул тумблером. Свет в лампах дрогнул, и шкаф заворчал под нагрузкой.
– Я ж тебе специально убавил, – продолжал он. – Ты же у нас беспомощная в этом деле…
Закрыв шкаф, он прислушался – со стороны колонны теперь доносилось отчетливое гудение.
– Что же это такое, Федор Ильич? – спросил Кошкин
Но вместо ответа Шендерович лишь крикнул: – Время! – бросился к автомашине, прыгнул внутрь, запустил двигатель и включил передачу. Катенька с Кошкиным едва успевали за ним.