Андрейка
Шрифт:
Вооружившись шестами, отчалили от берега.
Андрей сидел посередине плота на спальном мешке и держал за пазухой щенят. Плот покачивался на легкой волне, навстречу набегал зеленый тальник и ежистая верба. За поворотом Патыма сильно ослабела течением, и плот, казалось, заснул.
Сильно пригревало солнце - клонило в сон.
Мы расстелили палатку, сняли брюки, рубашки. Щенят Андрей положил в ведро, завернул в куртку, а мы развалились на брезенте. Так плыть было еще приятнее.
Собаки бежали по берегу.
Ветка раза два подбегала, нюхала воду и намеревалась плыть к нам. Я ей пригрозил шестом.
– Ты умеешь, дед, плавать?
– спросил Андрей, рассматривая дно.
– Умею.
– А нырять?
– Смогу.
– Научишь?
– Когда потеплеет вода. Летом.
– Сейчас лето, смотри, - Андрей показывает подрумяненную спину.
Откуда-то из-за горы донесся рокот мотора. Все ближе к нам. Угадываем - вертолет. Показался из-за горы стрекозой. Прижался к речке и держит курс прямо на нас. Покружил, повисел в воздухе, поднял фонтан воды, уселся на гравийный берег. Мы тоже причалили.
Навстречу нам бегут Талип и Славка! Вот это радость неожиданная.
– Ах да шайтан, мужик настоящий.
– Талип здоровается с Андреем за руку.
Славка подает письмо. В письме приказ о моем переводе на новую стройку. Вот и приходится расставаться с этим синим раздольем. Конечно, будут другие горы, а эти жаль.
Мы идем по улице Дражного в порт. Андрей в новом костюме. Слышим, в палисаднике надрывается котенок. Андрей туда.
– Дед, смотри, плачет, - и тянется через штакетник.
– Ну его, паршивый весь, - и иду дальше.
Догоняет Андрей.
– Хорошего, дед, всякий возьмет, - и глядит мне в глаза.
Остановились. Смотрим друг на друга. Вернулись. Достали котенка. Андрей его за пазуху. Довольный.
Приходим в порт. Маленькое приземистое здание забито народом. Самолет задерживается. Стою, топчусь в дверях.
Вдруг на пороге Нельсон, весь в пыли, грязный. Меня не видит. Кричит:
– Дюжев!
– Ну чего ты, - дернул его за руку.
Увидел, облегченно вздохнул.
– Выйдем.
Вышли в палисадник. Андрей сидит на завалинке, в травке котенок, банка с молоком.
– Хорошо, что застал, - сказал Нельсон, жадно затягиваясь папиросой.
– Дед, только откровенно. Я за Андреем. Я знаю, ты скажешь говори с ним. Он же ребенок и привязан к тебе. Пожалей. У нас ведь никого...
Лицо Нельсона сразу постарело. Я молчал. И ждал и боялся я этого часа...
– Куда ты с ним? Опять в палатку... Вот прочти...
– Нельсон протянул записку.
В ней было сказано: "Мы, лэповцы, знаем Нельсона и Полину Павловну, как людей честных и достойных. Они и раньше просили Андрея, но мы вырастили и воспитали его и теперь не возражаем отдать в дети законным его родителям, тоже лэповцам - Нельсону и Полине Павловне, уходящим на заслуженный отдых, и так как Андрей уже школьного возраста. Если, конечно, пожелает этого и дед его..."
Первая подпись стояла Талипа, а дальше я не мог разобрать. Буквы прыгали...