Америка-Ночки
Шрифт:
Она похудела за эти дни и под глазами резче обозначились морщинки. Почти перестала смеяться. Хотя наши объятья так же пылки, мы, похоже, ждем расставания, как два влюбленных по разные стороны вагонного окна. Чтобы наконец поезд тронулся с места, и оставил каждого наедине с собственной болью.
По-моему, мы чего-то боимся.
В то утро мы опять поехали в горы к пропасти с узким, как ножевой разрез, озерцом на дне. Крис любила высоту, простор, полет. Глядя в стекло на освещенные солнцем вершины, тихо сказала:
– Фрэнк все знает. Он принял, как есть. Он отпускает меня. Ему очень больно, Петр. Даже сейчас я чувствую это. Мы с ним были очень близки. Я боюсь за него. Он не я – он очень одинокий человек. И очень прямой и гордый.
Потом она сказала:
– Сегодня я останусь у тебя Петр. Ведь завтра ты улетаешь.
Молча мы вернулись домой. И стали ждать. Неизвестно чего. Я видел, что она не находит себе места.
– Позвони ему.
Она послушно кивнула и набрала номер телефона.
Фрэнк не стал с ней разговаривать.
Вечером он позвонил сам.
Крис хотела, чтобы я взял параллельный телефон, – ей было бы легче, но я помотал головой.
Она действительно осталась со мной, а утром отвезла меня в аэропорт. Сказала, что в ближайшие дни позвонит.
С тех пор прошло почти пять лет.
Она не позвонила.
Я искал ее через знакомых и адресные бюро в Америке, потом в Мексике, но узнал только то, что она развелась с Фрэнком и уехала из Лос-Анджелоса. Куда – неизвестно. Кристину Тилни, родившуюся в городе Мехико в 1954 году, не нашли.
Моя последняя надежда – что у нас сын или дочка. И что рано или поздно – пусть через десять, через пятнадцать лет – раздастся звонок, которого я жду.
1 ноября1997 г.
Санкт-Петербург
(с) 2007, Институт соитологии