Чтение онлайн

Запрет на телевизионные передачи порождал гордость даже у ваших соседей. Люди показывали на дома, где жили те, кто мог видеть местные игры. В школе дети обладателей сезонных билетов пользовались самым уважительным отношением со стороны преподавателей, надеявшихся, что когда-нибудь отец ребенка пригласит учителя на игру.

Не было никакой проблемы и с кредитом, если вы могли показать, что принадлежите к пятидесятитысячной когорте обладателей билетов. Ясно, что тот, кто владеет клочком бумаги, позволяющим ему смотреть местные игры, заслуживает внимательного отношения в любом банке и универмаге.

Не думайте, однако, что все это были одни лишь персики и сливки. Как владелец сезонного билета, вы обязаны были делать крупные благотворительные пожертвования, обычно монахине, которая стояла у ворог стадиона.

Обладатели сезонных билетов были отмечены за свой рыцарский дух, добрые поступки и сострадание к друзьям, которые подпадали под запрет телевизионных передач.

Теперь в результате вздорного поведения конгресса футбольные передачи стали доступны всем. Единым росчерком пера президент США заставил забыть о последних остатках сословных привилегий в нашей стране. Он разрушил великолепный привилегированный класс, сделал возможным для любого Тома, Дика и Гарри смотреть, сидя у телевизора, футбольные игры, которые до сих пор были доступны только меньшинству, действительно понимающему игру.

Кто скажет, что социализм не проникает в Америку?

Большинство мужчин моего возраста любят пофантазировать о женщинах. Но я счастлив отметить, что выгодно отличаюсь от них. Все мои фантазии связаны с теннисом. Где бы я ни находился, что бы ни делал, я мечтаю о теннисе.

Сейчас я главным образом фантазирую на тему матча всемирно известных чемпионов корта Билли–Джин Кинг — Бобби Риггс в Хьюстоне. Бобби Риггс выигрывает у нее со счетом 5:1, и, доведенная до изнеможения, она ударяется в слезы.

Я не могу больше спокойно стоять и стремительно выбегаю на корт со своей ракеткой, надписанной великим Панчо Сегурой.

— Почему бы вам не выбрать в противники кого-нибудь из мужчин? — кричу я Риггсу.

— Не вас ли? — спрашивает он.

— Не выношу, когда кто-либо пользуется своим преимуществом перед женщиной, — отвечаю я. — Если вы действительно такой хороший игрок, почему бы нам не сыграть матч?

— Умоляю вас, не надо! — упрашивает меня Билли–Джин, — вы причините себе только неприятности.

— Не беспокойтесь обо мне, Билли–Джин. Я смогу его обыграть.

Риггс скалит зубы в жестокой усмешке.

— О’кэй, нахальный умник! Сыграю с вами, но сет обойдется вам в сто тысяч долларов.

— Я начну с того, на чем остановилась Билли–Джин.

— Вы что ж, хотите начать со счета 1:5?

— В чем дело, Бобби? Вы теряете самообладание?

Риггс выглядит взволнованным. Билли–Джин всхлипывает, а публика невероятно шумит.

— «Марка» или «пусто»? — говорю я Риггсу, стягивая свою розовато–лиловую куртку.

Риггс нервно произносит «пусто» и получает право подавать первым. Он проигрывает гейм, и счет становится 5:2. На своей подаче я выигрываю, счет — 5:3. В следующем гейме он делает четыре двойные ошибки при подаче, и счет уже 5:4.

Публика безумствует. Когда мы меняемся сторонами, Билли–Джин шепчет мне: «Я люблю вас!»

Я выигрываю четыре мяча подряд — 5:5. Риггс покрывается испариной, лицо его багровеет.

— Быть может, мы покончим на этом?

— Об этом не может быть и речи. Ваша подача.

Он подает, и я отбиваю мяч на заднюю линию. Он его возвращает, но я уже у сетки.

Опять его подача, и в этот момент я посылаю «свечу». Он поднимает свою ракетку для ответного удара, но пролетающий над кортом самолет отвлекает его, и Риггс теряет контроль над мячом (я практиковал такой удар целыми днями—-вся штука состоит в том, чтобы дать «свечу» в тот момент, когда самолет мешает противнику увидеть мяч).

Он делает еще две двойные ошибки при подаче. Счет — 6:5 в мою пользу.

Риггс заявляет, что у него судорога сводит ногу, и предлагает продолжить игру на следующий день.

— Вы никогда не жаловались на судорогу, играя с женщиной.

— Сделаем перерыв! —просит он.

— Ступайте обратно на корт, Риггс. Сейчас моя подача…

Я выигрываю четыре подачи подряд. Риггс падает на колени, обхватив голову руками.

Билли–Джин врывается на корт и обнимает меня.

— Не знаю, как благодарить вас! — кричит она.

— Все это пустяки, — говорю я. — Огорчен, что играл неважно. Но я выступал без разминки.

Антрепренеры просят меня совершить круг почета в автомобиле с открывающимся верхом, чтобы зрители вознаградили победителя заслуженной овацией. Риггсу помогают покинуть корт. Он шатается, как пьяный, и не может вспомнить, где находится.

Спортивный комментатор Говард Коселл подносит мне микрофон.

— Арт, — говорит он, — так как Бобби Риггс победил Маргарет Корт, а вы победили Бобби Риггса, то это делает вас величайшим женским игроком в мире.

— Говард, мне не нужен титул. Я сделал это для Билли–Джин Кинг. Все, чего я хотел, — это преподать Риггсу урок.

— А как вы поступите с выигранной суммой в сто тысяч долларов?

— Я предоставляю эти деньги движению за женское равноправие!