Чтение онлайн

Ну сейчас Телегин турнёт меня из мастерской. Я уже намерился улизнуть за дверь, как вдруг он спрашивает:

— Послушай, Стрельцов, это ты предложил насчёт скотины и тропинок?

— Каких… т-тропинок? — Я даже заикнулся от неожиданности.

— Мне в сельсовете говорили: ребята, мол, собираются охранять хлеба от потрав. И чтобы, значит, тропинок и дорог по полям не прокладывали. Называли твою фамилию. Это правда?

— Насчёт потрав я говорил, а…

— Молодец, парень! — Товарищ Телегин хлопнул меня по плечу. — Это нам вот так надо! — Он провёл ладонью себе по горлу. — А то, понимаешь, порядку на полях никак не добьёмся… Ты чего ни свет ни заря тут торчишь? Техникой интересуешься?

Ну, тогда я осмелел и говорю:

— Оси выточить пришёл, телегу делаю. Мамка в передовики выходит.

Телегин засмеялся и приказывает дяде Коле:

— Петров, выточи ему оси на телегу. Вне очереди.

Вот так: вне очереди! Сам не знаешь, где твоё счастье лежит. За полчаса оси были готовы, я летел домой, ног под собой не чуя. Но, несмотря на то что голова моя сплошь была занята телегой, в ней нет-нет да и мелькала мысль: кто же это про тропинки придумал, а на меня свалил? Когда эта мысль в третий раз пришла, я сообразил: если разговор был в сельсовете, значит, от Ведерникова пошло, от Танькиного отца, а ему, конечно, Танька рассказала. Но зачем же она про тропинки и дороги приплела?

Ответа я не нашёл. Да и некогда было искать: два дня делал телегу. Когда сделал и матери показал, она так и ахнула:

— Боже мой, какое облегчение! — и чмокнула меня в макушку.

За такую награду я готов был сто телег сделать. Но ответил, конечно, как подобает:

— Ладно, чего там… Выбивайся в передовички.

— В передовички как ли, а уж Маньку Сазониху, ведомо, за пояс заткну.

Моя мамка была настроена по-боевому. А я сомневался.

— Сазониха вон какая здоровущая, куда тебе.

— В нашем деле главное — сноровка, сынок.

Все каникулы я бегал на телятник, а как пошли в школу, в первый же день учинил Таньке допрос.

— Ты зачем сказала, что я про тропинки придумал? Дурачком хотела выставить?

Она начала сверлить каблучком сапожка пол. Я сказал:

— Не сверли, а отвечай, не то без каблуков домой пойдёшь.

Танька взглянула на меня исподлобья и говорит:

— Не, Жень, я не хотела тебя дурачком выставлять. Просто ты тогда не досказал. Про скотину сказал, а потом заругался и не досказал.

Может, так и было? Может, в самом деле, я не стал говорить о тропинках? Не знаю. Но всё-таки, думается мне, Танька хитрила. Сама придумала, а на меня свалила. Но исправить уже ничего нельзя было, вся школа твердила: «Стрельцов придумал… Стрельцов придумал…» Я рассудил: не всё ли равно, кто придумал, лишь бы польза была.

Бригадир Телегин сказал ребятам, что трактористы начали соревнование за экономию денег на эксплуатации техники. А что это значит, объяснять не стал. Посчитал, что ребята сами знают. Конечно, некоторые знают, а некоторые и не знают.

Экономия на эксплуатации — это вот что такое. Если машина работает, то она, понятное дело, снашивается и в своё время требует ремонта. Ну, а каждая починка стоит денег. Так вот, если машину берегут, хорошо за ней ухаживают, следовательно, и ремонтируют реже. Скажем, капитальный ремонт, который обходится в 800–900 рублей, положено делать один раз в три года. А умелые трактористы работают на машине по пять, шесть и более лет без ремонта. Вот вам и экономия средств на эксплуатации.

Но такая бережливость, хоть и похвальна, — не главная цель соревнования. Главная цель в том, чтобы, оберегая машины, больше вырастить хлеба, что на языке колхозного экономиста Петра Ивановича Горбачёва означает: при меньших затратах получить больше продукции. Иначе это ещё называется хозяйственным расчётом.

Так вот бригада Телегина обязалась не только экономить деньги, но и вырастить по 30 центнеров хлеба на гектаре. Много, умело и грамотно надо потрудиться, чтобы собрать такой урожай. Тут каждый колосок идёт в счёт. А если в посевы скотина зайдёт или начнут по ним ездить и ходить, то потери не колосками исчисляются, а центнерами и тоннами. Потому-то Николай Алексеевич Телегин сразу одобрил предложение ребят.

А Пётр Иванович Горбачёв, как только услышал, что ребята загорелись желанием охранять посевы, сложил свои бумаги в папку и пошёл в школу. Первым делом заявился в пятый класс и сказал:

— Поскольку вы инициаторы, с вас и начнём. Проведём урок экономики. Давайте решим любопытную задачку.

Он взял мел и стал писать на доске условие.

— Дано: от Кузьминок до Успенского напрямую два километра. Кузьминские жители, чтобы покороче бегать в магазин, проложили через поле тропу шириной 30 сантиметров. — Пётр Иванович отыскал глазами Стрельцова и Башкина и спросил: — Правильно я говорю? — Женя с Толей кивнули. — Так вот, требуется узнать: сколько затоптали кузьминские скороходы хлеба, если на один гектар высевается два центнера зерновых, или семь миллионов зёрен, и если один колос весит полграмма?

Вот это была задачка! Попотели ребята. Пять минут прошло, Пётр Иванович спрашивает:

— Кто решил?

Молчание. Ещё пять минут пробежало — ни одна рука не поднялась.

— Э, — сказал Пётр Иванович, — так будете решать, мне неделю надо в школу ходить. Давайте-ка вместе. Стрельцов, иди к доске. Высчитай площадь тропинки.

Женя быстро перемножил длину на ширину, то есть 2000 метров на 0,3 метра.

— Шестьсот!

— Чего?

— Квадратных метров.

— Так. Теперь считай, сколько вырастет хлеба на одном квадратном метре?

Получилась маленькая заминка. Женя хорошо знал, что в гектаре сто соток, а сколько квадратных метров забыл.

— Понятно, — сказал Пётр Иванович. — Привыкли к соткам. В гектаре десять тысяч квадратных метров.

Вот бы так преподавали: одна подсказка и задачка сама пошла. Женя стучал мелком по доске. Семь миллионов зёрен разделил на десять тысяч. Получилось, что на каждый квадратный метр высеяно семьсот зёрен. Из каждого зерна выросло по колосу, а колос весит полграмма. Значит, полграмма, помноженные на семьсот, дадут 350 граммов. Итог ещё раз помножим на шестьсот, то есть на всю площадь тропинки, — и вот результат: 210 килограммов.