Алина
Шрифт:
Тварь почти касалась его лица большим приплюснутым носом. Широкий рот приоткрылся, обдав Сергея зловонием выгребной ямы. Тонкие иглы множества зубов покрывала кровь. Существо застыло перед ним, навалившись всем телом, и обнюхивало. Неторопливо. Заинтересованно. Неожиданно для себя самого, Сергей тоже втянул носом воздух. Ужасная вонь ослепляла, но сквозь нее, сквозь страх и оцепенение, он вдруг уловил что-то знакомое. Это ощущение — непонятное и неуместное, необъяснимое ощущение… дома. Оно потянуло за собой все — целый пласт памяти, который, казалось, навсегда похоронен, открылся перед ним, как книга.
Упырь вытянул вперед тонкую длиннопалую руку, и Сергей почувствовал, как острый коготь проколол кожу между бровей, оставив глубокую ранку — знак, которым эти существа издавна отмечали своих детей. По переносице потекла струйка крови. Тварь уставилась на нее, слово загипнотизированная, а потом вдруг слизнула, и в жесте этом была нежность. Сергей потерял сознание.
Он сидел, положив на колени изуродованную голову Алины, перебирал пальцами ее волосы и думал о том, что жизнь совершенно не справедлива. Даже не так — она попросту слепа. Было совершенно ясно, что упырем должен был быть не он, а эта девушка. Это было очевидно. Если бы она не оказалась дурочкой — сейчас была бы живая. А еще он размышлял о том, что не сможет теперь смотреть телевизор, и даже играть в футбол не сможет. Потому что все это — неправда. Все это иллюзия. А правда здесь.
Все те ночные кошмары, что мучили его с детства, были не снами — они были воспоминаниями. Кровь помнила то, что старались забыть его человеческие предки, разбавляя дар чудовища из поколения в поколение — каплю за каплей. То, что раньше наполняло жизнь молодого парня, все эти простые и обыкновенные дела и заботы, вдруг потеряли смысл — кровь на коже смыла прошлую жизнь.
Сергей смотрел на деревья, смотрел на яркий глаз луны в черном небе и улыбался. Старый матерый волк остановился в ста метрах от него и задрал голову, принюхиваясь. Он слышал запах крови, запах мяса, которое могло послужить пищей для оставшихся в норе щенков. Но слышал и другой запах: хозяин леса был неподалеку — эта добыча принадлежала ему. Волк переступил с лапы на лапу, опустил голову и попятился, спеша укрыться.