Алина
Шрифт:
«Что Лена? Святая?»
В памяти всплыло, как за неделю до свадьбы к дочери пришел «бывший». Солидный, как сейчас говорят «состоявшийся». Та вышла ему навстречу, в подъезд… И лишь через полчаса женщина обнаружила, что подъезд пуст, а на крючке не хватает ключа от подвала. Беспокоясь, она спустилась, приоткрыв дверь в подвал. И тут же отпрянула, услышав недвусмысленные Ленкины стоны…
– А-а-аргх,– Артем кончал, изливаясь на монитор, экран телефона, клавиатуру.
Левая рука Алины судорожно вжалась в промежность… Сосок немилосердно скрутило…
Ох!– живот отозвался толчками… когда капельки спермы оросили ее подкрашенные алой помадой губы на мониторе. Губы, все еще запертые вокруг мужниного члена.
Ей на миг показалось, что они… оба мужчины… воспользовались ее ртом. Мысль порохом взорвалась под кожей, выстрелив в скользкую пуговочку клитора.
—О-о-о-ооо!– она подавила стон, затуманенным взором наблюдая, как Артем берет трубку.
—Леночка? Запыхался, да, к телефону бежал…
Прозрачная дуга обратно выгнутым мостом протянулась от кончика его пениса до края стола.
—Почему мама не отвечает? Откуда я могу…
И тут зять обернулся.
Сказать, что увиденное обескуражило его, ничего не сказать. Он так и замер, как кошка, ослепленная фарами.
Алине пришлось самой подойти, вынуть телефон из окаменевшей руки.
—Да, Лен. Я дома. Звонка не слышала. Замечталась наверно, такое шоу показывали,– она легонько подмигнула Артему. Представила их со стороны… Теща… в сбившемся лифчике, промокшем насквозь белье. И зять… С обнаженным опавшим орудием. Палец порвал прозрачную нитку… Устремился к единственному глазу циклопа. Коснулся едва-едва, описав снизу крохотный кружок вокруг набухшей дырочки… Артем отреагировал как мальчишка… Ойкнул и отпрянул от неожиданности.
«Ничего. Привыкнет»,– уверенно заключила теща про себя.
—Что? Уже подходишь к подъезду?
Она с сожалением убрала руку от органа, уже начавшего подавать признаки активности.
—Одевайся, Джеймс Бонд. Я халат накину и Ленку придержу. Успеешь прибраться.
Завязывая пояс с кистями… Алина с замиранием сердца припомнила ощущение от достоинства парня, напоследок бархатно легшего в ладонь.
2.
К ужину вся семья собралась на кухне.
—Чем порадуешь нас, солнышко?– нетерпеливо пробасил Алик.
«А ведь порадую. И не только макаронами с фирменным соусом».
Алина убирала одежду в шкаф и внезапно наткнулась на тот самый халат, в котором была в день фотосессии. И пусть он оставался на плечах только в паре первых кадров, но алую розу на салатовом фоне трудно не заметить. Озорство пронеслось по артериям, стрельнуло под сердце.
Алик, естественно, не отреагировал никак. Дочка удивленно приподняла бровь, бросила походя: «старье ж, мам», но тут же отвлеклась на «динь-дон» сообщения в мобильнике. Ох уж эти соцсети! Зато Артем равномерно порозовел, стоило ей показаться в дверях кухни.
Алина улыбнулась, довольная маленьким чувственным экспромтом.
За едой речь зашла о поездке на дачу. Она полушутливо принялась пилить мужа, что трава вокруг дома не кошена, и забор покосился, от соседей стыдно. Муж вяло отбрехивался, время от времени шумно дуя на чашку с горячим чаем. Артем все еще наматывал на вилку спагетти, не поднимая головы, когда Ленка толкнула его в бок:
—А ты чего молчишь? Экзамены уже сдал. Не хочешь поучаствовать в трудовом десанте?
—Я? Да-да… Конечно.
—Вот мам, бери его, пока тепленький… За хобот,– и на фазенду завтра!
«За хобот… тепленький хобот»,– слова дочери эхом отозвались глубоко внутри.
—Алик, составишь компанию?
—Ты ж знаешь, я на субботу на ТО записался, в моторе чего-то гремит!
—А ты, Елена премудрая?
—Мне на зачеты!
—Триммер я закину в твою хонду, лопата и лом в сарайке. Заодно посуду туда захвати, ну и ведра там, тряпки. Приберешься, пока Артемий забор поправляет!
—Да в тебе погиб гениальный прораб,– восхищенно соединив ладони перед грудью, притворно ахнула Алина.
Посуду домочадцы, как обычно, оставили на нее.
Через пару часов, прижавшись к мирно сопящему мужу, она, прислушавшись, различила ритмичный скрип из-за стены. Пара минут, и все стихло. Кажется, дочка старательно, но не слишком умело, только что провела работу над ошибками.
Утро промелькнуло размытым призрачным пятном с ароматом растворимого кофе. Душ, завтрак, сорок километров по трассе, три по грунтовке— и вот она, дача!
Трава и верно, заполонила все вокруг уединенно стоящего дома.
«Не особняк конечно, но вполне приличное жилище с дровяным камином и теплым электрическим полом. – критически оценила владения Алина, – Электрическим…
– Артем! Мы же с тобой удлинитель забыли!
—А коса есть?– флегматично поинтересовался юный зять.
—Коса, коса… У соседей должна быть!
Пока она ходила по соседям, с неизбежными разговорами за жизнь и дежурными пересудами о погоде, Артем успел переодеться, достать шанцевый инструмент из сарая и даже выкопать яму вокруг покосившегося столба.
—Еще послужит,– высказал свое авторитетное мужское мнение молодой человек, налегая плечом на бревно. Столб и вправду, выровнялся.
—Временно воткну лом для упора, а после кирпичи найду, камни. Забутить надо поплотнее, и все окей будет— продолжил Артем.
Алина хлопотала по дому, пока Артем воевал с травой. Движения косой у него получались сильные, ладные, и Алина время от времени подходила к окну тайком полюбоваться на парня. Особенно притягательным зрелище стало после того, как он снял рубашку. Широкие плечи, поджарый юношеский живот, напрягшиеся загорелые руки. Вместо поясного ремня на рабочих штанах кушак от списанного на сельхозработы платья Алины. Выполняет ткань свою работу неважно, и Артему приходится время от времени поправлять сползающие с бедер брюки. Вот он слишком увлекся уничтожением зарослей крапивы, и брюки сползли ниже обычного. Горизонтальная полоска белой, как снег кожи, обнажилась, разом всколыхнув воспоминания о вчерашнем. Идеально круглые ягодицы Ленкиного мужа, забивающие поршень в снующий кулак , проплыли перед внутренним взором обжигающим миражом.