Актриса
Шрифт:
– Посмотрю там… какое у внуков зрение!
Ей хотелось, чтобы все на свете хорошо видели.
«Вот если бы у Гали Козловой слегка заболели глаза… – мечтал я тогда. – Чуть-чуть заболели бы и всего на несколько дней… я отвел бы ее к своей бабушке!»
Огромная, словно добела раскаленная люстра начала остывать, остывать… Медленно, как бы нехотя раздвинулся занавес. И на сцене появился мальчишка. Он шел, останавливался, думал. И снова шел… И я верил, что он идет к старой женщине, которая полвека была учительницей, а потом заболела, покинула школу. А жить без ребят не могла. И мальчишка решил победить ее одиночество…
Когда огромная люстра под потолком стала вновь раскаляться, бабушка ткнула пальцем в программку, ту самую, которую я собирался хранить всю жизнь, и сказала:
– Она… волшебная актриса!
– Которая играет мальчишку?
– Да… – Бабушка помолчала. И добавила: – Потому что она – это ты. Сегодня, по крайней мере…
– Ну что ты?! – скромно возразил я.
– Пойдем в буфет, – предложила бабушка. – Я обожаю толкаться в театральных буфетах!
Мы вышли в фойе. Я думал, что ребята будут молча посмеиваться, увидев меня с бабушкой. Но никто не посмеивался.
В буфете на нас налетела мамаша из родительского совета и воскликнула:
– Это замечательно, что ты пришел с бабушкой. Не постеснялся!
– Бабушка, идем скорей. Вон какая очередь! – сказал я.
– Ну, нет! – возразила она. – Старуху в детском театре должны пропустить вне очереди.
Ее пропустили… Уже добравшись до самой буфетной стойки, она обернулась и крикнула мне:
– Ты любишь яблочные пирожные?
– Люблю, – неискренне ответил я. Поскольку понял, что бабушка их очень любит.
Сейчас, через много лет, я думаю: «Как жаль, что бабушку не видели в тот вечер ее дочери, жившие в других городах… Они бы поняли, как легко было сделать ее счастливой!»
– Теперь уже мой сын ходит в школу…
– А я стала бабушкой!
– На сцене…
– И в жизни, – сказала она, опираясь на мою руку. – Как скользко…
– Мы живем в другом городе… Я приехал в командировку. Вечером подошел к театру. Вижу: все – как раньше! Классная руководительница привела на спектакль шестой класс. Один мальчишка у нее заболел, и она предложила билет. – Помолчав, я добавил: – Спасибо вам…
– За что, в самом деле?
– Вы продлили для меня ее жизнь! Вы заставили меня вспомнить… А ей в тот далекий вечер вы помогли… ясней разглядеть меня. И она стала счастливее. Разве это не чудо?
Актриса крепче оперлась на мою руку, хотя льда в тот момент у нас под ногами не было.
1975 г.