Чтение онлайн

– Да уж вы сумеете с ним поговорить, - угодливо поддакнула она. Но у дверей остановилась.
– Только, право, зачем вам разговаривать с такой мелкой сошкой, когда к вам власти благоволят? Стоит вам молвить слово, и его ушлют куда-нибудь подальше. И как это он не побоялся действовать через вашу голову? Наверное, ему намекнули, что вы уже старый.

Епископ с минуту обдумывал ее слова. Нелли затронула его больное место, многие и впрямь считали, что епископ стареет, и он это знал. И он догадался, что Нелли имела в виду, говоря про то, как действуют через его голову, - речь, возможно, шла, а возможно, и не шла, о его церковных противниках вроде Лэйнигена. Епископу не хуже Нелли были ведомы секреты власти, главный пз которых - никогда не иметь дела непосредственно с нижестоящими. Правда, в глазах господа бога они, быть может, и не стоят ниже, но почем знать, кто как выглядит в глазах господа бога, поэтому самое лучшее - обуздать их раньше, чем они станут опасны.

– Превосходно, - произнес он бесстрастным тоном, от которого сердце у Нелли затрепетало.
– Где мое перо?

К такому тону он прибегал только в тех случаях, когда приходского священника заставали пьяным в общественном месте или же банда молодых викариев открывала игорный дом.

"Дайте мне перо, дабы я временно отстранил отца Тома", - бросал он сухо секретарю, или же: "Дайте мне перо, дабы я разогнал их". То был голос верховной власти, Воинствующей Церкви, воплощенной в ее дорогом господине.

Несмотря на проведенную сыскную работу, Нелли не удалось перехватить письмо епископа министру Джиму Бутчеру, но и епископу, в свой черед, не довелось прочитать ответ министра. Нелли решила, что ответное письмо слишком его разволнует. Вот оно: "Дорогой дектор Гэллогли, как приятно было наконец получить от Вас известие. Только вчера миссис Бутчер упомянула, что мы давненько Вас не видели. Я провел тщательное расследование дела, о котором Вы пишете, и с сожалением должен сообщить, что обвинения местного таможенного чиновника целиком подтверждаются. Ваша экономка Эллен Конили является владелицей винной лавки по ту сторону границы, причем лавка эта давно известна как штабквартира контрабандистской шайки немалых размеров.

Базой же по сю сторону считают епископский дворец. Вы поймете, что таможенная комиссия не решается принять какие-либо меры, боясь причинить неудобство Вашей достойной особе, но Вы поймете также, что подобная торговля приводит к значительным потерям в налогах.

Я буду глубоко благодарен Вашей светлости, если Вы как можно скорее приложите усилия к тому, чтобы с историей этой было покончено. Mise le Meas. Seumas О Buitseir, Aire".

Нелли похолодела, прочитав письмо. Дела обстояли хуже, чем она предполагала. Теперь ей уже предстояло иметь дело не только с Тимом Лири, но и с таинственной комиссией и министрами в Дублине, а кто их знает, на какие гадости они способны. Положиться на епископа нельзя, ему с этим не справиться. Человер; он добрый, хороший, но он выдохся... Нелли сама взялась за перо и написала следующее: "Дорогой сэр, его светлость высокопреподобие доктор Гэллогли, епископ Мойлский, передал мне Ваше письмо от 3-го мая и попросил за него ответить. Он говорит, что все это ложь и интриги и чтобы ему больше с этим не надоедали.

Виданное ли дело, чтобы он не знал, что творится у него в собственном доме, уж не принимаете ли Вы его за разбойника с большой дороги? Эту травлю затеял не кто иной, как Тимоти Лири и, как сказал епископ, чего еще ожидать от человека, чей дядя помер в мойлском сумасшедшем доме, пьяница был и скабрезник. А что до лавки, так это опять-таки вранье. Она вовсе не мне принадлежит, а моему несчастному брату - он бывший комендант в Армии Свободы (что, взяли?), а нынче беспомощный инвалид с расширением вен и шестью детьми.

Может ли такой человек быть контрабандистом? Тимоти Лири на порог дворца больше не ступит. И за что только мы платим налоги? При англичанах куда лучше было.

Ваша покорная слуга Эллен Конили".

– Письмо доставило Нелли глубокое удовлетворение.

Хотя сам-а она этого и не сознавала, письмо идеально иллюстрировало Ахиллесову пяту католицизма: при том, что доктор Гэллогли не имел никакого отношения к содержанию письма, у министра и его персонала создалось полное впечатление, что епископ Мойдский сделался главарем могучей шайки контрабандистов. Что и говорить, старина, конечно, уже не отвечает за свои поступки (какие только штуки не выкидывает с людьми старость), но ситуация создалась неловкая - не станешь же устраивать в епископском дворце облаву в поисках контрабандьь Министр содрогнулся при одной мысли о том, что напишут в газетах: "Айриш тайме" ограничится чопорным сообщением, но намекнет, что, каковы бы ни были протестантские епископы, они хотя бы знают границы дозволенного; "Айриш индепендент" станет утверждать, что инструкция на облаву получена из Москвы, а "Айриш Пресс" сравнит этот случай с предательством Кейзмента.

– Бога ради, оставь все, как есть, Питер, - сказал министр своему секретарю.
– Не шути с огнем.

Нелли, напуганная письмом министра, принялась лихорадочно и нимало не скрываясь избавляться от имевшейся в доме контрабанды. Тим Лири знал про это и мучился от унижения.

Наконец поймали какого-то человека в тот момент, когда он переправлялся через границу, привязав под автомобилем к раме бочонок виски, и цепочка привела к винной лавочке Падди Клэнси. Падди не оставалось ничего другого, как признаться, что бочонок был продан епископу.

– А ну-ка, взглянем на счет епископа, Падди, - раздраженно приказал Тим, и бедняга Падди почувствовал, что безопаснее вытащить счетную книгу. Момент был тягостный. Падди никогда не считал нужным вмешиваться в чужие дела, но он давно заметил, что счет у епископа странный. Тим Лири в остолбенении воззрился на цифры.

– Боже милостивый, не хочешь ли ты сказать, что епископ все это выпивает?

– Откуда мне знать, Тим, - ответил Падди.
– Епископам вроде положено принимать много народу - приходских священников и еще всякий люд.

– Да? По галлону на человека в вечер, что ли?!
– воскликнул Тим.

"Нервный он парень, - подумал Падди, - уж очень он близко к сердцу берет свою работу".

– Хорошо тебе говорить, Тим, - сурово отрезал он, - а мне не подобает задавать вопросы покупателям.

– Ладно, зато я задам епископу несколько вопросов, - объявил Тим, упрямства которого ничто не могло поубавить.
– Более того, он на них ответит, если только он не закоренелый преступник. Давай сюда счетную книгу.

Падди, стоя в дверях и провожая Тима взглядом, решил, что долго тот на своей должности не удержится, - такой молодой, а так печется о законности.

Во дворце Нелли всячески пыталась отделаться от Тима. Сперва она сказала, что епископа нет дома. Потом, что он болен и, наконец, что он велел не впускать Тима.

К несчастью, она не могла заставить Тима понизить голос, а по горькому опыту она знала, что наряду с аппетитом ребенка епископ обладает ребяческим же любопытством. Стоило нищему постучать в дверь, как епископ сразу выглядывал из комнаты и прислушивался. Так и тут - в вестибюле вдруг раздались шаги и появился епископ.