Чтение онлайн

У неё на кухне стоял холодильник с огромной морозильной камерой, набитой полуфабрикатами: она не любила готовить, а ходить в кафе ей было лень. К дверце холодильника примагничены крохотные керамические скульптуры: голова жирафа, стопка старых книг, кораблик в штиль - с парусами, обвисшими с трёх мачт, развернувшая крылья чайка.

Она варила кофе в медной турке и пила мартини из зелёного бокала, к которому не было пары.

"Домовой любопытен и шаловлив: он перекладывает с места на место ваши вещи, а некоторые прячет так, что их приходится искать неделями. Предки советовали в этом случае привязать домового ниткой за бороду к ножке стула..."

Иногда в пустой квартире ему чудились её шаги.

"Пожалуй, я покажу вам несколько пугающих историй, присланных нашими читателями, и вы сами убедитесь, что серьёзно настроенный домовой может превратить жизнь хозяина в сущий ад. Вот, например..."

Она всё чаще стояла у Антона за спиной. Приводя к себе очередную пассию, он ловил себя на том, что старательно уничтожает наутро все следы её пребывания, словно вот-вот должна вернуться из командировки жена. Задерживаясь допоздна в редакции, он пару раз машинально набирал домашний номер, чтобы предупредить... кого?

Не хватало только её фотографии возле монитора.

– Антон Викторович, с днём рождения вас, - прощебетала "Макар Игнатьич" и поставила на стол кружку с задорной щенячьей мордой.

– Спасибо, Юль, только оно у меня в октябре...

– Не может быть.

– Да серьёзно!
– Антону стало смешно.
– Ну хочешь, паспорт покажу?

– Это я так ошиблась? Ой, ну надо же!
– трепетный эльф едва не всхлипнул.

– Да ладно, Юль, с кем не бывает. Поздравление авансом - это здорово.

Несколько минут Антон сидел, тупо глядя в монитор. Под ложечкой шевелилось нехорошее чувство.

Март. Да, конечно, только в конце марта и могла родиться Агриппина. В самом конце марта, когда с крыш падают тяжёлые капли, когда с неба сыплется то колючий дождь, то смёрзшиеся снежинки, а иногда то и другое одновременно. Когда снег слёживается в неопрятные груды под тяжестью грязной корки, когда всё больше света достаётся дню и тем мрачнее кажутся сумерки, когда на душе так томно и странно. На стыке воды и огня, когда заканчиваются неповоротливые Рыбы и начинается непредсказуемый Овен.

Агриппина, да. Но не он же!

Рассердившись на себя, Антон принялся раскапывать бумажный мусор, какой всегда накапливается вокруг компьютера. Старые номера "Взгляда в невозможное", распечатки науч-попа, наброски вкривь и вкось на мятых бумажках, mp3-сборники, книжка по html-вёрстке...

Неровно оборванный листок спланировал на пол, Антон дёрнулся его поймать и рассыпал всю стопку. Чертыхаясь, полез собирать. Дотянулся до улетевшей под батарею бумажки и недоумённо уставился на чёткие строчки:

"Феномен "нехороших мест" весьма разнообразен как по своему происхождению, так и по симптомам проявления. Соответственно, и объясняющих теорий существует великое множество..."

Что за чёрт! Это был его недавний материал, набросанный округлым, даже изящным почерком с манерными петлями над "д" и "в". Юлька что ли переписывала с экрана? Да нет, глупости, зачем бы это. И потом текст выглядит натуральным черновиком - с зачёркиваниями, исправлениями.

Словно испугавшись, он засунул листок в середину стопки и разом запихал весь бумажный хлам в корзину.

На следующее утро на рабочем месте его ждала кружка с горячим, только что заваренным чаем.

Можно было бы списать это на дружеский жест Козловского или робкие ухаживания Юльки, если бы не одно но: на дорогах не оказалось пробок, и Антон прибыл в редакцию первым.

Чай был зелёный с жасмином, его любимый.

Словно подстёгиваемый невнятной тревогой, Антон дописал ответы на очередную порцию глупых писем ("Как отличить чёрного колдуна от белого?", "Что делать, если нашёл чужую булавку в одежде?", "Покупать ли квартиру, если кошка не хочет в неё заходить?"), набросал материальчик по контактам с зелёными человечками и распечатал пару статей о контролируемых сновидениях - на будущее.

На следующий день на полях статей обнаружились заметки тем же округлым почерком. Заметки были дельными, сам Антон не написал бы лучше.

Или написал бы?

Или - написал?

В мусорной корзине валялся закончившийся тюбик губной помады. Довольно тёмный цвет, скорее коричневый, чем красный.

Антон почувствовал, что сходит с ума.

"К сожалению, время передачи "С утра пораньше" заканчивается. Спасибо нашим гостям за интересный рассказ, это было очень познавательно," - ворковал женский голос из радиоточки.

Антон разбил на сковородку второе яйцо.

"Напоминаю вам, что в следующем выпуске у нас в гостях редактор журнала "Взгляд в невозможное" Агриппина. Не пропустите передачу "С утра пораньше" завтра с утра пораньше."

Яйцо плюхнулось на плиту. Антон в ступоре смотрел на пыльную коробку радиоточки, словно ждал подтверждения. Но откуда уже неслось:

"Там, где я родился. основной цвет был серый;

Солнце было не отличить от луны"...

Сейчас Антон не отличил бы солнца от яичной скорлупы. Совершенно идиотская ситуация: это бумаге всё равно, какого цвета на ней буквы, но по радио Антон с его баритоном никак не сошёл бы за женщину. И главное, почему его никто не предупредил!

Он не помнил, как добирался до редакции.

– По-видимому, это фальсификация, - главред был безмятежен, даже взгляд сегодня словно потеплел.
– Вы не отдаёте себе отчёта, Антон Викторович, что ваш м-м-м... персонаж становится весьма популярным. Сколько интервью вы дали за последний месяц в глянцевые журналы?

– Два.

– Это приличная цифра. Похоже, у вас получилась действительно интересная личность. То, что Агриппину никто никогда не видел, лишь подогревает любопытство.