Чтение онлайн

— Да ничего, — пожал плечами Кузька, — мироедом его назвал. Ругался сильно. И всё вроде.

— Так, Никитин, — повернул голову Виктор к мелкому шкету, который сидел на ступеньке, — быстро ноги в руки и спроси у Михалыча, что Капустин в этот раз натворил!

— Слушаюсь! — пискнул Никитин и выбежал из зала.

В рядах пацанов зашумели.

— Так, тихо! — нахмурился второй парень, — у кого есть что сказать, поднимайте руку и говорите по очереди, как вызову.

Один из мальчишек тотчас же вскинул руку.

— Чуня, говори, — разрешили ему.

Пацан по фамилии (или кличке?) Чуня вскочил и возбуждённо затараторил:

— Этот Капустин ведёт себя как буржуй! Никогда не поможет дежурить, вчера в столовой хлеб раскрошил и не убрал за собой. А когда Наташа сказала убрать, он не послушался, а такую канитель развёл! И у Михалыча он постоянно дрыхнет под навесом, а не работает!

— Ты это видел? — нахмурился Виктор.

— Я сам не видел. А вот Колька видел и Ванька рассказывал.

— Что скажешь, Капустин? — строго взглянул на меня Виктор.

Я опустил глаза, чтобы не рассмеяться — паркет на полу был тщательно отполирован, но одна плашка немного раскололась и забугрилась, видимо сотни провинившихся ног, которые стояли здесь до меня, растоптали её.

— Ты гля, он даже говорить не хочет!

— Вот гад!

— Наглый какой! — раздались возбуждённые и возмущённые голоса пацанов.

Шум нарастал и уже начал приобретать угрожающие нотки. Но тут в зал вернулся Никитин.

— Там это… — попытался отдышаться он, — дядя Савелий говорит, что он трос уронил и верстак сломался.

— Что за верстак? — переспросил рыжий.

— Ну тот… буржуйский который, — пискнул Никитин.

Новость ошеломила присутствующих, так что Никитину даже не стали делать замечание, что он по-мещански неправильно назвал товарища Гука «дядей». Я тоже восхитился выдумкой дяденьки Савелия, видимо, станок у него уже был сломан, и он не нашел ничего лучше, чем обвинить во всём меня. Я помнил, как очнулся в едком дыму, как глюк ковырялся в недрах этого агрегата и матерился, и меня грызли смутные сомнения — вряд ли это Генка его сломал. А, судя по многодневному перегару от «мастера», он вполне мог сам напутать что-то с пьяных глаз.

— Ты зачем станок сломал? — обратился ко мне ранее молчавший воспитатель, в тёмно-синей блузе и пенсне.

— Я не ломал, — ответил я, чтобы не молчать.

— Ты гляди, он ещё и врёт! — послышались возмущённые голоса.

— Говори правду, — сурово потребовал воспитатель.

— Я говорю правду, — продолжал настаивать на своём я, — станок я не ломал.

— По-твоему, выходит, это Савелий Михайлович врёт? — задал провокационный вопрос рыжий парень.

— Я не знаю, — пожал плечами я, — спросите у него сами.

— Мы сейчас тебя спрашиваем! — завёлся Виктор, — ты, Капустин, форменный тунеядец! Ты нигде не хочешь работать! Уже во всех цехах побывал, а толку нету! Товарищ Гук согласился взять тебя в помощники, так ты и там нагадить успел! И в школе учёбой манкируешь! Вот что с тобой делать?

— В карцер его! На десять суток! — предложил рыжий и посмотрел на воспитателя.

— Да нет, Кривошеин, в карцер посадить — последнее дело, — не согласился воспитатель, — нам же нужно воспитывать его, сделать из него советского человека, а то он так все станки в нашей стране переломает.

Все сдержанно посмеялись над немудрёной шуткой.

— Станок стоит денег, — подал вдруг голос ранее молчавший второй воспитатель. — Вы лучше подумайте, товарищи, как Капустин будет финансовый убыток возмещать?

— А как он будет возмещать, если он работать не хочет? — вскинулся Кривошеин.

Все опять загалдели.

— Значит убыток будет возмещать его бригада. Раз не можете научить товарища работать. — Равнодушно пожал плечами второй воспитатель. — В какой он бригаде?

— В пятой, со мной, — мрачно сказал Виктор и с ненавистью глянул на меня, совсем не как на товарища.

В зале поднялся такой шум, что не было почти ничего не слышно. Особенно возмущённо кричали, как я понял, члены пятой бригады.

Шум становился всё громче, так что воспитателю пришлось даже постучать карандашиком по графинчику с водой.

Наконец, страсти поутихли и заседание продолжилось.

— Ну, значит, будете месяца два без полдников работать и по выходным всей пятой бригадой, — продолжил накалять обстановку воспитатель.

Концентрация ненависти ко мне в зале достигла предела.

Если бы взгляды умели сжигать, от меня уже остались бы одни головёшки.

— Да что ж это такое, Александр Степанович! — чуть ли не со слезами в голосе воскликнул тощий парень в очечках на длинном носу, — этот гад Капустин поломал ценный станок, а отрабатывать должны за него мы? А он тогда что будет делать?

Вопрос оказался крайне интересным и повис в воздухе.

— Полагаю, он будет цветочки на клумбе нюхать, — тихо съязвил какой-то мелкий шкет, но его услышали и весь зал грохнул от смеха.

— Тебе хорошо говорить, Сиволапов, ты в третьей бригаде! — крикнул другой шкет, — а мы из-за этого дармоеда вместо полдников получили дополнительную работу!

— Да, Сиволапов, вот иди к нам в бригаду, поработай вместо Капустина и тогда мы посмотрим, как ты шутить будешь! — поддержал шкета другой пацан.

Завязалась небольшая словесная перепалка, так что воспитателю опять пришлось стучать карандашиком по графинчику, чтобы утихомирить возбуждённую такой социальной несправедливостью толпу.