Чтение онлайн

А вот оппозиция привычно опиралась на расовую нетерпимость, застарелую и фанатичную. Традиционалисты, действовавшие в основном через государственный Департамент Культуры, не желали иметь дело ни с одной расой, чьи корни сквозь пелену тысячелетий не прослеживались до Земли. Тем более что негуманоиды сыграли значительную роль в кровопролитной междоусобице, которая ослабила и в итоге разрушила первую человеческую Галактическую Империю.

И все же во всем были виноваты как всегда сами люди. Но даже тот бесспорный факт, что самые беспощадные и могущественные недруги человечества ныне гордятся своими земными родословными, не мог смягчить ожесточенность древней распри, из-за которой двери Конфедерации были наглухо закрыты для всех цивилизаций неземного происхождения. Благодаря поддержке консервативного большинства, Департамент Культуры, естественно, пользовался значительным влиянием в Верховном Совете Конфедерации.

Тем не менее, Департамент Галактических Зон, о существовании которого знала лишь горсточка людей (точные статистические данные: один на пятьдесят тысяч) и чья позиция не могла стать достоянием гласности, воспользовался своими тайными рычагами.

Таким образом, Ланнаи были приняты в Конфедерацию, хоть и с испытательным сроком.

— Как ты мог догадаться, — хмуро продолжил Координатор, — Ланнаи вовсе не горели желанием пополнить наши ряды. Их правительству тоже пришлось преодолеть серьезное сопротивление, и это при том, что они куда рассудительнее нас. Высокоразвитые, врожденные телепаты, что всегда упрощает контакты.

— А как эта ланнайка оказалась в составе Бюро? — спросил Илифф.

— Мы распихали небольшие группы Ланнаи практически по всем департаментам — но, разумеется, кроме Галактических Зон! Цель — доказать, прежде всего, себе, но и им тоже, что Ланнаи и люди способны работать в одной упряжке, разделять ответственность и так далее. В общем, подтвердить, что мы — подлинные союзники.

— Это удалось?

— Пока трудно сказать. Ланнаи достаточно сообразительны, а уж для нашего хозяйства отобрали самых-самых — они просто-таки рвутся поработать на общее благо. Эта стажерка была одной из лучших. Она, кажется, в родстве с пятым по старшинству ланнайским правителем. Так что если у нее случится срыв — неприятностей не оберешься. Это настолько заденет их гордость, что они могут выйти из союза. Разумеется, традиционалисты только и ждут чего-нибудь в этом роде, а уж мой коллега из Департамента Культуры заработает на этом просто бешеные очки! — яростно закончил Координатор.

— Да, сэр, ситуация не простая, — согласился Илифф, — и действительно требует тонкого дипломатического подхода. Но ведь вы обладаете им в полной мере.

— Обладать-то обладаю, — признал Координатор, — но уж больно часто приходится его использовать. Поэтому я был бы весьма признателен, если ты найдешь возможность уладить это дело. И заодно — раз уж ты волей-неволей окажешься в районе Ликанно — ознакомься, какова там обстановка. Донесения оттуда становятся все тревожнее и тревожнее, за десять лет политическое устройство деградировало до класса «I». На Гулле тебя будет ждать подробный доклад местного Агента. Возможно, удастся не только ознакомиться с ситуацией, но и исправить положение.

— Хорошо, — холодно согласился Илифф, — в ближайшие сто часов я в собственной Зоне не нужен. Так что время есть.

— В Лаборатории приготовили новый разумоблокиратор, ты сможешь его протестировать, — оживленно продолжил Координатор. — Он будет ждать тебя на Гулле.

Возникла томительная пауза.

— Вы, конечно, помните, что случилось, — кротко обратился Агент к начальнику, как обращаются к капризному ребенку, — когда я в последний раз устроил одной из подобных штуковин полевые испытания на интеллекте высокой мощности?

— Помню, конечно! Но если этот заработает как надо, — азартно подхватил Координатор, — мы получим то, что нам так нужно! Но пока я не удостоверюсь, что блокиратор работает даже при максимальных нагрузках, не смогу рекомендовать его в массовое производство. Я уже отобрал сотню, таких как ты, добровольцев.

Раздался вздох.

— Теоретически он должен блокировать разум любого потенциала и удерживать его в пределах собственной разумозащиты, при этом позволяя детально его исследовать. Блокиратор проверяли на стресс по полной программе, — закончил он ободряюще, — в лабораторных условиях…

— Все блокираторы проверяли, — напомнил Илифф без особого энтузиазма. — Ладно, я посмотрю, что можно сделать.

— Отлично, — просиял Координатор: — Разумеется, мы вовсе не хотим, чтоб ты подвергал себя неоправданному риску…

После того, как визуальный блок телепатического передатчика потускнел до обычной полупрозрачной флюоресцирующей зелени, Илифф еще с полминуты оставался неподвижным.

Там, на Джелтаде, столичной планете Конфедерации, за четырнадцать тысяч световых лет отсюда, Координатор уже занимался каким-то другим, может быть, ничтожным на первый взгляд, но на самом деле весьма серьезным кризисом на периферии Департамента. Возможно, он даже не вспомнит об Илиффе и Зоне 17–82 до тех пор, пока Илифф не доложит о выполнении миссии или по какой-то причине не откликнется в срок, установленный автоматическими контролерами Департамента.

Однако могучий мозг, скрытый за бессмысленной вроде болтовней Координатора, непременно вернется вновь к этой проблеме, потратив на нее несколько драгоценных секунд, минут или, если потребуется, часов. Всего три-четыре человека в Галактике вызывали у Илиффа нечто похожее на подлинное уважение, и его начальник по праву принадлежал к их числу.

— Сколько еще до Гулла? — спросил он, не поворачивая головы.

Голос возник где-то в воздухе, немного выше и чуть позади пилотского кресла.

— Не больше восьми часов на крейсерской скорости.

— Как только перекачаю сведения из почтового голубя с Джелтада, дай-ка приличное ускорение, чтобы мы добрались туда часика за четыре, — приказал Илифф. — Думаю, к этому времени я буду готов.

— Голубь прибыл, — ответил голос. Он звучал негромко, но казался странно объемным, поскольку был модулирован обертонами огромного бронзового гонга. А также он забавно имитировал манеру речи самого Илиффа.

Агент повернулся к экрану, на котором появилась висящая в космическом пространстве металлическая торпеда, медленно вращающаяся вокруг своей оси. Она находилась примерно в пяти километрах от корабля, что было минимальным расстоянием, на которое можно было подпустить без опаски почтового голубя, возвращающегося в родное гнездо. Голубь неотступно следовал за кораблем, управляемый единственно непреодолимым желанием вернуться на свой «насест», ностальгический образ коего был запечатлен в молекулах его памяти. Насест находился на корабле Илиффа, но голубю не суждено было туда попасть. Неизвестно, какие соображения им двигали на пути к цели и обратно, но все предшествующие эксперименты в открытом космосе при первом же контакте голубя с любым твердым телом заканчивались крайне разрушительными взрывами.

Потому особый барьер удерживал псевдоптицу на безопасном расстоянии от корабля, где в это время шло копирование ее содержимого. Затем нечто похожее на смертоносное жало пронеслось в направлении голубя, коснулось его, и он бесследно растаял в вакууме.

Некоторое время Илифф был погружен в чтение нескольких досье, предоставленных ему Бюро и Департаментом. Корабль приблизился к границе Зоны 17–82, пересек ее, и объемный голос пробормотал:

— До Гулла три часа хода.

— Хорошо, — безразлично откликнулся Илифф, — давай-ка перекусим.