Чтение онлайн

— Да. Конечно, — она опешила, но зовет Смита.

Наблюдая за маленьким ребенком, который подходит к нам семенящими шажками, совсем как в мультиках, я тут же осознаю, что Смит - сын Кристиана… И брат Гарри. У Гарри есть младший брат. И тогда в мысли врывается Лиам… Что будет значить это для них с Гарри? Захочет ли Гарри иметь с ним что-то общее теперь, когда у него нет настоящей семьи? А как же милая Карен и её выпечка? Кен! Что будет с человеком, который так старался искупить ужасающее детство мальчика, даже не его сына. А вообще знает ли Кен? Моя голова кружится, я должна увидеть Гарри. Я должна удостовериться, что он знает: я здесь ради него, и мы разберёмся с этим вместе. Я не могу вообразить, что он чувствует прямо сейчас; он, наверное, шокирован.

— Смит знает? — спрашиваю я.

После нескольких минут тишины Кимберли кивнула.

— Мы думаем, что да. Из-за того, что они так близки с Гарри. Хотя, это в принципе невозможно

Я сопереживаю Кимберли. Ей уже приходилось сталкиваться с изменой жениха, а теперь это. Когда Смит уже перед нами, он останавливается, у него таинственный взгляд, как будто он знает, о чём мы говорили. Но это невозможно. Но то, как он проходит мимо нас и направляется к машине, не сказав ни слова…

Мы проезжаем через Хэмпстед, чтобы найти Гарри и его отца. У меня нарастает чувство паники в грудной клетке. А потом оно сходит на нет. Но затем повторно возрастает. Всё это ужасно.

========== Глава 2 ==========

Звук трескающего дерева раздается по всему бару.

— Гарри, остановись! — Голос Вэнса эхом раздается где-то позади меня.

Еще треск, а затем звук бьющегося стекла. Эти звуки радуют меня, потому что усиливают жажду насилия. Мне нужно что-то сломать, причинить вред, даже если это какой-то предмет.

И я это делаю.

Крики прорываются в мое подсознание, возвращая меня из моего транса. Я смотрю вниз на свои руки, сжимаю обломок ножки дорогого стула. Я вглядываюсь в пустые лица встревоженных незнакомцев, ища одно лицо. Тесса. Её здесь нет, и в данный момент я не знаю: хорошо это или плохо. Она бы испугалась, начала бы беспокоиться за меня, охренеть как паниковать, звать меня, кричать моё имя так, что я не слышал бы собственных мыслей.

Я роняю дерево на пол, как будто бы оно жгло мою кожу. Затем чувствую на плече чью-то руку.

— Уведите его отсюда, прежде чем они позвонят легавым! — Майк говорит, его голос намного громче, чем я когда-либо слышал.

— Отъебитесь от меня! — Я стряхиваю руку Вэнса со своего плеча и смотрю на него через алую пелену перед глазами.

— Ты хочешь сесть за решётку?! — он шипит в нескольких дюймах от моего лица.

Я хочу впечатать его в грёбанный пол и сжимать руки на его горле до тех пор…

Но несколько женщин начинают верещать, и это отрезвляет. Я убеждаюсь, что избавился от плена чёрный ярости. Я осматриваю дорогой бар, отмечая вдребезги разбитые стаканы на полу, сломанный стул, испуганные выражения лиц посетителей, ожидающих продолжения погрома. Пройдёт всего несколько минут, прежде чем они начнут сетовать, что я нарушил их вечерний ритуал смывания астрономических сумм в унитаз. Я же мешаю им ощущать это счастье.

Кристиан - на моей стороне снова, и я мчусь мимо официантки, нахрен, к выходу.

— Садись в машину, и я всё тебе объясню, - он фыркает, прежде чем выходит из бара.

Имея в виду, что копы действительно могут появиться в любой момент, я делаю то, что говорит Вэнс, но я не уверен, как себя чувствовать и что говорить. Несмотря на его признание, я не могу переварить всё это. Невозможность этого настолько смехотворна.

Я сажусь на пассажирское сиденье, в то время как Вэнс садиться за руль.

— Ты не можешь быть моим отцом, это невозможно. Это чёртов бред! — Смотрю на различные вывески с объявлениями об аренде и думаю: Тесса все ещё застряла в том чертовом парке, где я высадил ее. — У Кимберли есть машина, да?

Вэнс смотрит на меня недоверчиво.

— Конечно, да, — низкое рычание двигателя становится громче, поскольку мы гоним по трассе. — Я сожалею, что ты узнал это вот так. Но всё к этому и шло, — он вздыхает.

Я молчу, зная, что потеряю ко всем ебеням контроль и потом просто не заткнусь. Мои пальцы впиваются в ногу; легкая боль держит меня на плаву.

— Я тебе всё объясню, но ты должен сохранять свой рассудок, хорошо? — Он окидывает меня взглядом, и я вижу жалость в его глазах.

Не надо меня жалеть.

— Не смей, мать твою, говорить со мной, как с младенцем, — огрызаюсь я.

Вэнс смотрит на меня, потом снова на дорогу.

— Ты знаешь, что я вырос с твоим отцом, с Кеном мы были друзьями с тех пор, как я себя помню.

— Вообще-то, я этого не знал, — я сердито гляжу на него. Затем отворачиваюсь, чтобы пялиться на пролетающий мимо пейзаж. — Как, собственно, и остального дерьма.

— Так вот, это правда. Мы выросли почти как братья.

— Ну и потом ты трахнул его жену? — Говорю я, прервав сказочку на ночь.

— Послушай, — он почти рычит. Его руки белеют и сжимают руль. — Я пытаюсь объяснить тебе всё, поэтому, пожалуйста, просто дай мне договорить, — он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — И, отвечая на твой предыдущий вопрос, всё было совсем не так. Твоя мать и Кен начали встречаться в средней школе, когда она переехала в Хэмпстед. Она была самой очаровательной девушкой, которую я когда-либо видел.

Мой желудок сжимается, когда я представляю губы Вэнса на маминых.

— Но Кен просто перевернул её мир с ног на голову. Они проводили каждый день вместе, как Макс и Дэнис. Нас было пятеро, как вы говорите, в тусовке, — он вздыхает, теряясь в этих дурацких воспоминаниях. — Она была остроумна, умна и до смерти влюблена в твоего отца-мудака. И я не собираюсь прекращать называть его так, — он злится, пытаясь раскрошить пальцами этот чёртов руль.

— Кен был умным, почти идеальным. Правда. Он поступил в колледж, получал полную стипендию, учился. Он был занят. Слишком занят для неё. Он часами просиживал за конспектами. И нас стало четверо, и отношения между мной и твоей мамой… Ну, мои чувства были неконтролируемы, а её только начали зарождаться.

Вэнс делает короткий перерыв, чтобы включить фары и кондиционер, потому что воздух стал вязким и плотным. Мой мозг просто отказывается воспринимать эту информацию, и почти взрывается, когда мужчина опять начинает рассказ.