Чтение онлайн

– Сейчас я позвоню на пост охраны и скажу своим людям, что тут происходит.

Оба, Фэлкон и охранник, одновременно посмотрели на телефонный аппарат, стоявший на столе. Чтобы воспользоваться им, охраннику придется подойти почти вплотную к Фэлкону. Если повезет, он отнимет у него пистолет. Едва ли это удастся, но другого выхода нет. Конечно, его запросто могут пристрелить. Но с другой стороны, если охранники возьмут его, Чеймберс и остальные члены «Семерки» узнают, кто рылся в их досье. И тогда он все равно мертвец.

Охранник сообразил, что Фэлкон окажется слишком близко к нему.

– Отодвиньтесь немного, мистер Скаддер.

– Как прикажете. – Фэлкон, улыбнувшись, сделал шаг назад.

Не спуская с него глаз, охранник подошел к столу и потянулся к телефону.

В тот самый момент как он прикоснулся к трубке, Фэлкон изо всех сил пнул валявшийся на полу фонарь. Тот покатился по старому вылинявшему серому ковру и ударился о дальнюю стену. Охранник инстинктивно обернулся на звук, и в тот же миг Фэлкон навалился на него через стол. Оба рухнули на пол, и сразу прозвучал выстрел.

Фэлкон мгновенно вскочил на ноги и посмотрел на охранника. Сквозь дыру в белой рубашке уже начала струиться кровь. Пуля вошла в верхнюю часть груди.

– Помогите, – прохрипел раненый. Изо рта у него потекла струйка крови.

Фэлкон дрожал. Пуля пробила этому человеку легкое. Рана опасная, но, может быть, не смертельная. Фэлкон не сводил с охранника расширившихся глаз. Если он выживет, наверняка опознает его. Он не должен выжить. Страшная мысль, но за какую-то долю секунды она пронеслась у Фэлкона в сознании, и жизнь его отныне стала другой – навсегда.

– Помогите. – Охранник обеими руками потянулся к Фэлкону. Кровь теперь безостановочно лилась у него изо рта, и он закашлялся, выплевывая ее.

Фэлкон инстинктивно попятился. Пистолет валялся рядом с охранником. Фэлкон быстро ударом ноги отбросил его в сторону, чтобы тот не дотянулся до него. Но в этот момент охранник схватил его за ногу.

– О Господи! – Фэлкон рванулся, но охранник крепко вцепился в него. – Отпусти. Отпусти, черт бы тебя побрал! – Фэлкон нагнулся и попытался разжать пальцы, стискивающие его лодыжку, но это оказалось ему не под силу.

Охранника начало трясти, и пальцы его еще глубже впились в ногу Фэлкона. Внезапно он перекатился на бок, увлекая за собой Фэлкона. Неистово стиснув друг друга, они налетели на напольную лампу. Та с грохотом обрушилась на ковер. Осколки и голубые искры разлетелись по всей комнате.

Внезапно Фэлкон почувствовал, что хватка ослабла – это охранник прижал ладони к груди. Фэлкон быстро откатился в сторону, дополз до стены и со страхом посмотрел на охранника – конвульсии его усиливались. Фэлкон тяжело дышал. Охранник умирает. Медицинской подготовки у Фэлкона не было, но он видел, сколько крови вылилось из раны и изо рта: значит, агония продлится недолго. Но сколько именно?

Это главный вопрос. Напарник, должно быть, уже заподозрил неладное. Быть может, он слышал выстрел и уже бежит сюда. У Фэлкона еще есть время уйти, но что, если этот тип не умрет сразу и опишет напарнику его внешность? Как вообще, черт возьми, все это так обернулось?

По телу охранника пробежала мощная судорога. Он опять схватился за грудь, громко застонал, рванул рубашку и черный форменный галстук. Попытавшись подняться на ноги, охранник встал лишь на колени. От этого усилия на лбу у него вздулись жилы, а вена на шее бешено запульсировала. В горле послышался булькающий звук, и несчастный рухнул на пол. Несколько секунд он смотрел на Фэлкона, а потом глаза его медленно закатились.

Фэлкон тяжело дышал. Он весь покрылся потом, джинсы были запачканы кровью. Фэлкон опустился рядом с охранником на колени, взял его руку, чтобы нащупать пульс. Пульса не было. Охранник умер.

Поспешно сунув в карман фонарик и перчатки, Фэлкон схватил все четыре папки, выключил верхний свет и выскочил в коридор. Надо срочно возвращаться в Нью-Йорк. Раньше он и представить себе не мог, что ему так захочется в этот город. На руке у него вдруг громко запиликал таймер.

Маленький двенадцатиместный самолет оторвался от земли и круто пошел вверх. Через небольшое окно Фэлкон смотрел на окаймляющие полосу аэропорта в Толедо зеленые и голубые огоньки, жутковато поблескивающие в черной, как уголь, ночи. Огоньки стремительно уменьшались. Нервы у Фэлкона были на пределе. Самолет может в любой момент развернуться. Дверь, ведущая в кабину пилотов, может в любой момент распахнуться. А скорее всего, его арестуют в аэропорту Питсбурга, где ему предстоит пересесть на нью-йоркский рейс. Господи, какой-то бред! Настоящее безумие!

Фэлкон настороженно посмотрел через проход на единственного, кроме него, пассажира – женщину далеко за сорок. Она крепко спала, подозревать ее в чем-то он не имел никаких причин, но в этот момент Фэлкон был совершенно не способен рассуждать здраво.

Под ногами у него лежала небольшая сумка, которую он купил в магазине аэропорта, работавшем круглосуточно. Толстуха продавщица, на которой едва не лопались форменные голубые брюки, как-то странно посмотрела на него, хотя перед тем, как зайти сюда, Фэлкон привел себя в порядок в туалете. Как будто ему удалось смыть с джинсов пятна крови, и все же Фэлкону показалось, что продавщица, отсчитывая сдачу с десяти долларов, слишком пристально смотрит на не просохшие еще темные разводы.

Сумка застегивалась на молнию, на обеих сторонах ее красовалась эмблема кливлендской бейсбольной команды. Фэлкон медленно наклонился и извлек папку с надписью «Семерка». Он открыл ее и при тусклом свете долго вглядывался в телефонный номер напротив фамилии Резерфорда. И вдруг все сошлось. Это тот самый номер, что был написан на листке бумаги, выпавшем из сумочки Дженни в номере гостиницы «Времена года».

– Так, здесь, пожалуйста, – кивнул Фэлкон таксисту, притормозившему на Восемьдесят второй улице, в нескольких сотнях футов от дома. Останавливаться у своего подъезда Фэлкону не хотелось. Он должен был осмотреться и наметить пути отхода в случае необходимости. – Спасибо, – сказал Фэлкон, с трудом выбираясь из машины. Он совершенно изнемог, а тут еще жара такая. Действие четырех чашек кофе, которые он выпил на пути из Питсбурга, проходило, а стрелка термометра, хотя было всего без четверти восемь утра, подползала к девяноста градусам. Дорога же из аэропорта Ла-Гуардия в центр Манхэттена совсем доконала его – кондиционер в такси не работал.