Чтение онлайн

Перед смертью он попросил меня извиниться перед Вашим преосвященством за то, что он, но его словам, не смог справиться с порученным ему делом. В действительности это не так. Его расследование позволило пролить свет на жизнь и личность слуги божьего, Джакомо Нероне, и доказало святость Нероне, если не в каноническом, то в моральном смысле. Я все еще сомневаюсь, начинать ли официальный процесс о приобщении к лику блаженных, но у меня нет сомнений в добре, сотворенном Джакомо Нероне и почившим монсеньором Мередитом. Согрешивший священник вернулся к Богу, мальчик убережен от большой беды, несчастная женщина увидела путь к исцелению своих бед.

В житейском смысле это все мелочи. Но, с точки зрения нашей Веры, это великие дела, и в них я, по натуре скептик, ясно вижу перст господний.

Апельсины, которые я посылаю Вам, – последний подарок от монсеньора Мередита. Они из моего сада – первые плоды нового сорта, который завезен из Калифорнии. В следующем году, если будет на то божья воля, мы надеемся привезти новые саженцы для местных садоводов. Монсеньора Мередита очень заинтересовало это направление нашей деятельности, и, будь он жив, я думаю, он захотел бы принять участие в этой работе. Уже на смертном одре Мередит попросил послать вам эти апельсины. Сказал, я цитирую его слова: «Они помогут ему понять». Вашему преосвященству, несомненно, ясна символика.

Тело монсеньора Мередита лежит сейчас в церкви Джимелло Миноре и будет похоронено завтра, на вновь освященной земле, близ могилы Джакомо Нероне. Мессу отслужу я.

Я буду поминать монсеньора Мередита в своих молитвах, что, без сомнения, сделаете и Вы, Ваше преосвященство. Насколько мне известно, монсеньор Мередит раньше просил о том, чтобы его похоронили в церкви Вашего преосвященства в Риме. Причина изменения его решения представляет, как мне кажется, немалый интерес. В последнем письме ко мне, написанном за день до смерти, он говорит: «Рим далеко, и здесь, впервые, я почувствовал себя человеком и священником».

И я стыжусь мысли о том, что многие из нас прожили дольше, но сделали куда меньше.

Ваш брат во Христе,

Аурелио+

Епископ Валенты».

Его преосвященство положил письмо на стол, откинулся на высокую спинку стула, задумался. Похоже, он стареет. Или слишком долго жил в Риме. Он не мог ни прочесть письмо, ни понять человека.

Умер совсем не тот человек, которого он посылал в Валенту, сухого педанта, с сердцем, покрытым густым слоем библиотечной пыли.

И епископ, написавший первое письмо с просьбой прислать адвоката дьявола, не был нынешним Аурелио, с острым умом и ироничной речью.

А может, они были теми же, и только он изменился – еще одна жертва опасностей, подстерегающих принцев церкви: гордости, власти, слепоты, холодности. Христос говорил о церковниках, но не о кардиналах. Даже в самом этом слове содержался определенный намек – Corde, дверная петля, – словно они те петли, на которых подвешены райские врата. Петлями они могут быть, но петли эти – ненужные куски металла, если они не укреплены в живой плоти церкви, основа которой – бедные, униженные, невежественные, грешащие и любящие, забытые принцами, но не Богом.

Мысль эта встревожила его, и он напомнил себе вернуться к ней вечером. Днем же предстояло заниматься другими делами. Маротта достал из кармана маленькую записную книжку в кожаном переплете и написал под датой следующего дня: «Вспомнить в мессе… Мередит».

Затем убрал книжку, быстро просмотрел остальную корреспонденцию и попросил секретаря вызвать машину. Часы показывали 10.45. Вторая пятница месяца, в этот день префект святой Конгрегации ритуалов встречался с Его святейшеством Папой, чтобы обсудить, среди прочего, приобщение к лику блаженных и канонизацию слуг божьих.