Абитуриентка. Студентка

Fortis fortuna adiuvat

Счастье сопутствует смелым

Каждый выход на улицу, как вылазка в стан врага: на голове — глубокий капюшон, в сумке — шокер-фонарь, в карманах — перцовый баллончик и отпугиватель собак, маршрут — малолюдный. А утром и вечером, когда собачники выгуливают своих зверюг, лучше и вовсе не покидать квартиру.

Сегодня тоже надо было дома сидеть.

Меряя шагами пустынное фойе языкового центра, Лера то и дело поглядывала на выход. Хотелось уйти, сбежать. Сомнения, которые она гнала по пути сюда, становились все плотнее, тяжелее, и лишь в одном она было уверена на все сто: на работу ее не примут. А даже случись такое чудо, она не сможет встать лицом к целому классу. Точно не сможет. От одной мысли в кишках крутит. Кстати, ученики вправе потребовать, чтобы им заменили преподавателя, скажут, мол, мы деньги платим не за цирк уродцев. Всё! На фиг собеседование!

Она решительным шагом направилась к двери. Боковым зрением уловила взгляд вахтерши — придирчиво-брезгливый, с нотками торжества и удовлетворения. В груди полыхнуло обидой, и Лера с силой захлопнула за собой дверь. Вернее, попыталась. Доводчики не позволили, сработали с мягким шелестом. Бездушные железяки! Даже они смеялись над ней!

В тамбуре она столкнулась с модной дамочкой. Та вскинула сердито прищуренные глаза, но сказать ничего не успела. Зрачки ее расширились от испуга, воздух с писком вырвался из груди, и дамочка отскочила. Что ж, в замкнутом пространстве да так неожиданно… Вполне понятная реакция. Но все равно бесит!

Лера сжала губы и вышла.

Осенний воздух охладил разгоряченные щеки и притушил раздражение. Лера остановилась. А может все-таки попробовать? Иначе что говорить родителям? «Конечно, я сходила на собеседование! С вахтершей… А что? Очень даже стильная старушка, в курсе происходящего». Блин, мама с папой так надеялись, что она вылезет наконец из своей скорлупы, начнет общаться с коллегами, с кем-нибудь подружится… Да она и сама не прочь.

Лера медленно выдохнула и вернулась в тамбур. Дубль два… Она приоткрыла дверь в фойе, но опять засомневалась, замешкалась, и в этот миг до нее донесся разговор.

— Ходила здесь, как тигрица по клетке, разве что хвостом не била, — рассказывала вахтерша. — Ну я и спросила, чего, мол, изволите. Так и узнала, что на преподавателя она метит. Ну я и подумала, куда ж она с таким-то лицом, прости Господи. Порасспросила ее, узнала, что студентка-заочница, и сказала, мол, не возьмут тебя, доучись вначале.

— Вы верно сказали, Вера Ивановна, — ответил вахтерше властный женский голос. Наверняка та самая дамочка.

Затем послышался стук каблуков, но вахтерша продолжила бубнить:

— Вы, Анна Сергеевна, не волнуйтесь, я ей конечно прямо такого не заявила. А то люди ж разные бывают, мало ли какие слухи пустит. Ну, вы понимаете…

— Да-да, Вера Ивановна, вы совершенно правы. Я бы все равно отказала девушке с таким… изъяном.

— Вот и я так подумала, — в голосе вахтерши послышалось облегчение, и она затараторила: — А то ведь знает-то много: и английский, и немецкий… даже латынь!

— Да? — женщина будто задумалась, но в следующий миг отрезала: — Все равно! С таким лицом только пугать, а не учить!

Раздались уверенные шаги к лестнице, вахтерша что-то довольно заворчала, а Лера прикрыла дверь. Ну, вот и собеседование с директрисой… Черт побери, лучше было сразу уйти!

Шаг печатался сам собой. С каждым ударом каблука злость должна была вбиваться в асфальт, впитываться в землю электрическим разрядом, но она, наоборот, только разбухала, вспышками ярости теснила грудь.

Вот значит как! За спиной обсудили, пугалом назвали… Еще, небось, и порадовались, что не с ними такая фигня… А в глаза-то! Мол, молодые специалисты нам нужны, вы только доучитесь. А что скажут, когда она доучится? Еще причину выдумают, или просто скажут, что вакансия уже занята… Да и дело-то не в работе. Репетиторства хватает… Но нельзя же так. Несправедливо!

И вообще, её ученики только при первой встрече пугаются, а потом, ничего, привыкают.

Резко свернув за угол, Лера сделала еще два злых широких шага и замерла. Воздух сбился в груди плотным комком, а вспотевшие ладони сквозь плащ вцепились в баллончик и отпугиватель.

Собака!

Толстенькая, низенькая псина, неспешно семенила навстречу, останавливаясь у каждого дерева и столба.

Лера попятилась. Не отрывая глаз от псины, бочком-бочком, перебежала дорогу и лишь тогда прерывисто выдохнула. А затем, оглядываясь и еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, бросилась к Театралке: пускай там вечно полно народу, и пускай все таращатся на ее шрамы, но это же люди! Не собаки!

Как и ожидалось, народ на Театралке шастал туда-сюда, да еще потоки студентов из Политеха перетекали через площадь из одного корпуса в другой. А вот перед администрацией собралась непривычная группа. Один человек что-то говорил, остальные просто держали транспаранты. Защитники Шиеса… Чего они здесь-то забыли?

Лера постаралась проскользнуть незамеченной, однако седая женщина в теплой вязаной кофте заступила ей дорогу и протянула листовку. Лера от растерянности взяла. Обычно промоутеры пихали свои рекламки кому угодно, но только не ей, а тут надо же — осчастливили.

В листовке говорилось что-то о спасении планеты, о том, что «вместе мы справимся»…

Лера скомкала бумажку, даже не вчитываясь. Да уж, «справимся»! Властям плевать, кто прав, кто нет! Захотят, так и вовсе сделают из России одну всеобщую свалку, а сами уедут за границу.

Да и вообще, с ее лицом пикеты не устраивать, а разгонять.

Лера натянула капюшон еще глубже, сунула руки в карманы и побрела домой.

Мама встретила ее еще в дверях.

— Совсем закрутилась с этими сборами, — пожаловалась она, испытующе глядя на Леру: — Будто не пару подростков на месяц провожаю, а целую армию на войну.