Чтение онлайн

Он сойдет. Нутром чувствую.

Впрочем, момент Гавбеггерова торжества портила одна неприятная заноза. Женщина с Земли, Триллиан Астра, изменила его.

Мое сердечные клапаны качают кровь как сумасшедшие. У меня пропал аппетит. И мне совершенно не интересно оскорблять людей. Почти как если бы я подцепил вирус… но я не могу заразиться ничем.

Гавбеггер понимал, что происходит. Темное пространство уловило проблеск интереса и усилило его настолько, что ему начало казаться, будто он влюблен.

Неужели именно так и случилось? А может, мне все-таки повезло наконец? Разнообразия ради?

Сомнительно.

Вышеупомянутая дама стояла тем временем у ограды, ругаясь с дочерью. Кстати, не забывай, старина Тяверик, что вместе с женщиной ты получишь и девчонку.

Странное дело, эта мысль почти не вызвала у него раздражения.

Труба-то никуда не делась, пусть этот выход и не вызвал у Триллиан особого энтузиазма.

Гавбеггер помахал рукой, и Триллиан помахала в ответ.

Черт… Даже не помню, когда я в последний раз кому-нибудь махал.

Триллиан оборвала дискуссию, повернувшись спиной к Рэндом и зашагала через луг, оставляя в земле глубокие отпечатки своих каблуков-шпилек.

— Ох уж эта девчонка, — сказала она, тронув Гавбеггера за локоть. — Знает, как довести меня до белого каления.

— Что она сейчас говорит?

Триллиан заметно побледнела, если не считать пунцовых пятен на щеках.

— Все, что, как ей известно, мне не хотелось бы от нее слышать.

— Это все темное пространство. Пройдет.

— Не думаю. Рэндом ненавидит меня и все, что мне дорого. Мне кажется, если бы я вдруг любила Артура, она бы и его ненавидела.

— Так вы его не любили?

— Нет. Почувствовала просто, что начинаю стареть, а другого генетического материала с Земли не было.

— Ясно.

— Я бросала ее одну. Не нарочно, так выходило. Вот она меня за это и ненавидит.

— Да нет, вряд ли так уж ненавидит.

Триллиан резко мотнула головой.

— Еще как ненавидит! Говорит, это из-за меня у нее такая жалкая жизнь. И еще, что, если она не может выйти замуж, то с какой стати я…

Тут Триллиан осеклась — на половину фразы позже, чем следовало бы.

Гавбеггер потрясенно закашлялся, потом кашлянул еще пару раз, чтобы скрыть неловкость.

— Я вас напугала?

— Нет. Вовсе нет. Могу ли я считать, что вы относитесь ко мне, как к потенциальному мужу?

В глазах у Триллиан блестели слезы.

— Да, но это все просто слова. Вы ведь так давно мечтали об этой минуте, а мне нечего предложить вам, кроме лишений. Я живу для Рэндом, я ей это обещала. Идите и примите смерть, не беспокойтесь обо мне.

— По вашим словам, я выхожу последним эгоистом.

Триллиан вытерла щеку.

— Нет, я прекрасно вас понимаю. Это ужасно — жить бессмертным, даже на вашем замечательном корабле. Пить пиво, оскорблять людей, будучи на деле таким милым и славным. Наверняка такая жизнь казалась вам адом, я понимаю.

— В вашем описании она так просто гламурная.

— А разве нет? Помнится, ваше имя связывали с несколькими старлетками.

— Они вызывали у меня чисто физиологический интерес. Эти самки ничего для меня не значили.

Как известно, эта фраза стоит третьей в списке тех, которые не стоит говорить особям женского пола, вне зависимости от их биологического вида.

— Ничего не значили? Почему это?

Гавбеггер развел руками.

— Но почему они должны были значить? Даже пока мы занимались любовью, они старели.

Номер два.

Глаза у Триллиан опасно вспыхнули.

— Старели? Мы все стареем, Тяверик. Верите или нет, я тоже старею.

Гавбеггер сообразил, что давнее отсутствие опыта разговора по душам прямо-таки потрясающе повышает его шансы умереть в одиночестве, причем в самом что ни на есть ближайшем будущем.

— Ну, возможно, вы и стареете, — в отчаянии произнес он. — Но у вас впереди еще много лет, пока вы не состаритесь настолько, что не станете годны к воспроизводству.

Вот уж это, несомненно, был номер один. Бадабинго. Зеленая палка в зеленой дырке.

Зафод с Фордом, воссоединившись, отмечали это традиционным бетельгейзианским ритуалом рукопожатия, который оба помнили не дальше второго движения — пожатия локтя.

Форд движением фокусника вытащил из сумки пару драконовых яиц и тут же соорудил им с Зафодом по коктейлю.

— Люблю оперу, — признался он, когда эффект от коктейля несколько ослаб. — Под нее здорово бухается. И жаль еще, что у нас нет красного ила поваляться.

Зафод облизнул губы.

— Красный ил… Давние воспоминания. Помнишь тот инструмент?

— Еще бы не помнить.

— А эту штуковину с кривым концом?

— Спрашиваешь! Как нам только удалось тогда ноги унести. Монахи… Откуда ж нам было знать?

Они сидели на клочке упругой травы, счастливо избежавшем устроенного Тором фейерверка, и смотрели на паривших над ними плывунов-колокольчиков.

— Слышал, они несут яйца прямо в воздухе? — сказал Зафод. — Какой-то варварский способ воспроизводства.

— Эти птицы несут чертову кучу яиц. Они просто пытаются бороться с перенаселением.