9. Волчата

Хорошо сани бегут. Чуть поскрипывают, чуть шуршат по снегу. Кони фыркает. Всё такое… размеренное, спокойное. Воротник тулупа закрывает лицо, под тулупом тепло и уютно.

Красота! С детства радует. Обстановочка такая… на русскую классику похожая. Речка у меня тут есть, называется — Десна. Лес, который «один чернеет», имеется — Брянский. Пушкина сюда не заносило, но он же гений! Он и не глядя так припечатает… точно — один в один. Одно слово: «Зимнее утро».

Ну, положим, кони у нас — терпеливые. Других в оглобли в дальней дороге не ставят. И не один, а девять. Во всех трёх упряжках — идём в три тройки. Хорошо идём — резво. Под полтораста вёрст в день. Это тебе не обычный обоз, где возчики рядом с санями шагом плетутся. Поторапливаемся мы — последний день января, потом метели пойдут, потом — оттепели, дороги рухнут… А нам надо назад успеть обернуться. С этого… «берега, милого для меня».

Берег у нас у всех один — берег Десны. А вот «милые» места на нём — разные. Мне «милее» всего то, где я в болоте клад закопал. «Золото княжны персиянской».

Такая куча золотишка, а лежит чёрте где. Без присмотра, без охраны… Не хорошо это, волнуюсь я. И вообще — активы надо консолидировать. Не в смысле — «все яйца в одну корзину», а в смысле — «в зоне оперативной досягаемости». С учётом здешних транспортных возможностей и путей сообщения, «зона досягаемости капиталовложений» — не больше сорока вёрст: «день — туда, день — обратно, день — там». Опять же: появилось куда это всё «консолидировать» — дело у нас с Акимом идёт к нормальной вотчинке и, тьфу-тьфу чтоб не сглазить, к боярству. «Боярский сын Иван Рябина»… звучит.

Вот из-за золота закопанного — я в этот поход и вляпался. «Жаба давит». Или можно сказать по-комсомольски:

Ну и ещё пара причин есть. Терпеть всю эту красоту вокруг.

Новый елнинский посадник, пришедший на место убитого при моём непосредственно-косвенном участии «росомаха», втянул своего старого знакомого — моего отчима Акима Яновича Рябину в какую-то «тайную миссию». Пообещав под «это секретное дело» отсрочку по налогам для построения вотчины. Ну и замял кое-какие неприятные для меня вопросы. Аким с радостью согласился. По сути — «в тёмную». Во время нашего пребывания в Елно он пытался мне это рассказать, но я тогда о другом думал, вот конкретно в момент рассказа у нас на дворе конёк с привязи сорвался — вожжа гнилая оказалась. А потом я закрутился, Аким обиделся….

Узнал я об этой договорённости только на Рождество. Аким Янович расчувствовался и тайком, «под рукой», этой радостью поделился. Пока весь народ на льду реки у костров хороводы водил. Вручил, так сказать, именной рождественский подарок. Тайно — такое же на ёлку не повесишь. Да и вообще — ни в… куда.

Аким, явно, ожидал от меня восхищения его прозорливостью, высокими связями и дипломатическими успехами. Что я старательно и выражал весь вечер. Аким радостно и хитро улыбался, собирался в новый поход, вспоминал свои былые дела. «Старый боевой конь бьёт копытом».

Но когда дело дошло до дела, обнаружилось, что сожжённые «в поисках правды» в посадниковом суде руки у Акима ещё не выздоровели. И вообще — бойцом ему уже не быть. Никогда. «Копыта» — скопытились. Так что, исполнение давно обещанного и взаимно согласованного выкатывается… на кого бы вы подумали? Правильно — аз грешен есмь.

Я — не Визбор, я — Ванька. У меня всё однозначно: быть, любить, налить, повторить… Но смысл тот же: накуролесил? — Подымай свою задницу. Сокращённо — ПСЖ. Естественно, интересуюсь подробностями. Всё-таки — СЖ.

Аким сам толком ничего не знает:

– Старый боевой товарищ. Да мы с ним такие дела делали… да он мне жизнью обязан… да мы с ним с одного котелка… под одним кафтаном… не может он какого злоумышления противу меня… да что, ты сопля, в жизни и в службе понимаешь… что надо — на месте скажут… начальство, оно ж такое… прозорливое…

«Ля-ля, три рубля». Но — он обещал. Вопрос чести. Он — пообещал, а бежать — мне. Это как? Это, Ванюша, по жизни — нормально. А по службе — и вовсе всегда. Главнокомандующий не подумавши главно скомандовал, а у солдатиков уже — от пота в попе кисло.

Хуже всего — нет подробной информации, детали не уточнены, не проработаны. Такое, извините за выражение, «рамочное соглашение». Которому подходящее место одно — на стене в рамке висеть. Третьим слоем.

– Нужно 5–7 здоровых мужиков. Годных к бою, но не гридней и не городовых стражников. Изображать купеческий караван. Но без товаров — только образцы.

Что — не болтливых, не трусливых, здоровых, умелых… не обсуждается, это — «само собой».

Официальная легенда такая: в Елно сменился посадник, следом в городок подвалили из стольного града Смоленска его знакомцы из купцов. Типа: «новых рынков посмотреть». «Друган во власти — торгуй без напасти» — товарно-административная мудрость и в Демократической России, и в Святой Руси. Вот предполагаемые инвесторы и послали приказчиков разведать — как там, на Десне, торг идёт.

«Воз пощупать не вредно» — древняя русская торговая мудрость.

– Сбегай, милок, пощупай возок.

А по высокой воде пойдёт уже и лодейный караван. Как бы, типа…

Это — что врать наружу. А вот для своих — туман. Добавлено было только, что припасы «брать как до Чернигова и идти резвыми тройками».

Никогда не любил гос. тайну. Или там — сов. секретно. Если там что-то приличное, то зачем секретить? А если дерьмо… то мне, что, своего мало? А уж самому быть носителем какого-то «for US eyes only» или там, «перед прочтением — съесть»… Как воздушный шарик — постоянно надут, внутри — пустота, за верёвочку — дёргают, и всё время жди остренького в бок.