Чтение онлайн

Объяснение, что, дескать, в таких делах экспертиза назначается обязательно, следует отбросить как незаконное, поскольку закон не требует назначать экспертизы в любом случае, а Генпрокуратура в своих Рекомендациях прямо требует обходиться без экспертиз, повторю: «Если идеи публикатора (оратора) выражены прямо, а не завуалированно, содержательный анализ вполне доступен подготовленному следователю или прокурору и не требует специальных познаний». Таким образом объяснение об обязательности экспертиз — это не объяснение, о действительном объяснении я скажу ниже.

Сожалею, конечно, что я не заявил судье Пустыгиной и гособвинителю Яковлевой отвод за то, что они, прикинувшись не понимающими ни русский язык, ни юриспруденции, поставили лингвисту вопрос права, на которые имел право и обязан был ответить только cуд.

А сейчас о том, значит ли это, что следствию запрещено привлекать экспертов в делах об оценке текстов, подозрительных по экстремизму? Нет, конечно, можно и нужно привлекать, но для этого у следствия должны быть основания. В Рекомендациях эти основания указаны. Вот они.

Логично ли в таких случаях назначать экспертизу? Да, логично: следователь видит, что в тексте прямых признаков преступления нет, но что-то в тексте не так, поскольку текст оставляет впечатление преступления. Следователь это видит, но не может объяснить, за счет чего возник этот эффект. И вот только в случае завуалированности смысла текста следователь получает основания привлечь специалиста и назначить экспертизу.

Соответственно вопрос к нашему гособвинителю: почему ни в обвинительном заключении, ни в трех томах уголовного дела нет ни слова о том, что Дубров что-то внушает читателям исподволь, что он как-то и что-то завуалировал в своем тексте?

Естественен вопрос, а что же тогда явилось основанием для следователя Баранова назначить экспертизу? Ответ на этот вопрос указан в его Постановлении о назначении экспертизы: «…прокуратурой г. Москвы указано на необходимость проведения комплексной психолого-лингвистической экспертизы статьи Дуброва А.В. «Смерть России!». То есть сам следователь Баранов не видел никакой необходимости в этой экспертизе, провести ее приказал зампрокурора Москвы Юдин. И приказал провести для того, чтобы сфабриковать хоть какое-то доказательство преступности Дуброва.

Таким образом, если следствие, прокуратура и суд назначают психо-лингвистическую экспертизу для анализа текста без достаточных для этой экспертизы оснований, то есть без наличия в тексте завуалированного смысла, то это означает одно из двух:

— либо следователь, прокурор и судья настолько умственно недоразвиты, что не способны понять смысл текста, доступного для понимания широкого круга читателей,

— либо они с помощью заключения эксперта фабрикуют доказательство, чтобы обвинить в совершении преступления заведомо невиновного».

Тут мы немного подискутировали с судьей на тему, уместно ли словосочетание «прокурор», «судья» и «умственно недоразвитые», после чего я закончил эту свою просьбу, в которой суд отказал, что, впрочем, было ясно с самого начала, поскольку суд стал отказывать нам в предоставлении доказательств, что и вызвало заявление адвоката об отводе судье.

Следующее заседания суда 19 января в 14.30 и 22-го в 9.30.

Ю.И. МУХИН

«…Степень коррумпированности уголовного судопроизводства представляет один из ключевых показателей коррумпированности общества в целом», — пишет в своей монографии А.Э. Бинецкий. Однако следует учесть, что в имитационном государстве, где коррупция является способом управления, коррумпированность судей — это необходимый элемент такого управления, поскольку иначе коррупционная управленческая деятельность стала бы оспорима в судебном порядке, а ее субъекты ограничивались бы в действиях страхом реального уголовного наказания. Таким образом, в имитационном государстве основным коррупционным проявлением у судей является не «торговля» заказными судебными решениями за взятки, а принятие решений в порядке выполнения поручений «в государственных интересах», исходящих из высших эшелонов власти через институциональных или иных представителей. При этом взятка не упраздняется, но приобретает «респектабельную» форму вознаграждения за участие в «управленческом решении».

«…Вопросы независимости судей возникают тогда, когда имеет место стыковка различных направлений власти — законодательной, исполнительной (в основном), — отметила на Парламентских слушаниях в Совете Федерации профессор Российской академии правосудия Н.В. Радутная. — Практика показывает, что проблема заключается в том, что исполнительная власть постоянно имеет намерение немножечко верховодить судебной властью, она не может успокоиться. Ведь, как оказалось, вопросы собственности, вопросы общественных отношений, развития нашего общества проходят через суд. Суд занимает очень важное место. И если его не обуздать, если не объяснить ему его роль, то вы представляете, что будет, если он начнет свободно действовать соответственно своим внутренним убеждениям? Это будет кошмар для исполнительной власти».

Во времена Ельцина коррумпированность судей имела «классический профиль» мздоимства, «оправдываемого» их низкими зарплатами. В процессе завершения оформления коррупционной системы управления при Путине, власть, закончив сетования о невозможности требования независимости от нищего судьи, произвела такую судебную реформу, при которой судьям обеспечивался высочайший уровень содержания в обмен на полную зависимость от тех, от кого фактически зависит пребывание судьи в должности. (Дело не только в высоком размере зарплаты и существенных льготах. Пенсия женщины-судьи, отработавшей 20 лет, — 70 % от зарплаты; доработавшей до 55 лет — в размере 100 %. При принудительной отставке пенсия бывшего судьи будет обычного размера. Таким образом, ежегодная разница в пенсионном обеспечении «нормального» и досрочно уволенного судьи — более миллиона рублей. Вот на таком материальном «крючке» они и подвешены… —http://sutyajnik.ru/audio/43.mp3) А зависимость эта начинается с председателя суда, имеющего неограниченные возможности добиться отставки неугодного судьи ввиду его действительных или мнимых «упущений»: «Председатель суда, которому можно сейчас все, пишет на судью (я имею в виду районный уровень) характеристику, и если тот не выполняет, предположим, чьих-то решений, то характеристика будет соответствующей. Мы как-то провели опрос судей, и они сказали: "Мы поставлены в такие условия, когда из-за принятых решений нам угрожают и говорят, что мы не будем представлены на должность"». Подбор же председателей судов производится с помощью административной лестницы, уходящей в Администрацию президента РФ. Фактически, «выстроенные» таким образом судьи почти всегда знают, какое решение может не понравиться «наверху», а при малейшей неясности — согласовывают свои действия с «кураторами».