Чтение онлайн

— Просто расслабься.

Рука Донована массирует мою шею, посылая мурашки вниз по спине. Я не совсем уверена, плохие это мурашки или хорошие, но никто, кроме Рика, не имеет права ко мне прикасаться. Донован откидывает мои волосы в сторону и оставляет поцелуй на моем затылке. Я отпихиваю его и отодвигаюсь как можно дальше.

— Ты что творишь? — практически шиплю я на него.

Его глаза светятся озорством.

— Помогаю своей девушке почувствовать себя лучше. Ну, по крайней мере, я считал, что делаю именно это.

Внутри у меня все переворачивается. Я бы никогда не стала встречаться с Донованом. И как насчет Рика? Впиваюсь ногтями в бедра.

— Боль и правда адская. Думаю, мне лучше отправиться домой.

Нащупываю ручку на двери, но Донован хватает меня за запястье. Его хватка не настолько сильна, чтобы причинить боль, но и этого достаточно, чтобы мне захотелось сбежать, чего бы это ни стоило.

— Я тебя отвезу. Мне все равно по пути.

Пытаюсь не зарычать.

Донован живет в одном районе с остальными богатенькими ребятишками, моя квартира на противоположном конце города. Он везет меня к себе, а не ко мне домой. Сворачивает на улицу, где все дома одинаковы, включая розовые кусты перед входом. Здания жмутся друг к другу, вокруг них ни одного дворика, но, во всяком случае, тут двери не запираются на два оборота, и до нас не доносятся крики из квартиры Б3.

Донован паркуется у высоченного здания.

— Это мой дом. — Я не могу скрыть своего изумления.

Он поглаживает мою руку.

— Твой, сколько я тебя знаю. Тебе получше?

— Да. Спасибо за…

Он накрывает мои губы своими. Я каменею от удивления. Не могу поверить. Я ведь занята, я встречаюсь с Риком. Чувствую себя ужасно виноватой уже только потому, что сижу тут с этим богатеньким мальчишкой вместо того бедняка, который украл мое сердце.

Отталкиваю Донована и опускаю голову, чтобы он не увидел, как я расстроена.

Он вздыхает.

— Лар, я знаю, в последнее время тебе пришлось нелегко, но скоро все изменится в лучшую сторону.

Я не могу спросить, что он имеет в виду. Хоть бы Донован считал меня Ларой, с которой знаком, иначе я здорово влипла.

— Надеюсь.

Тереблю подол юбки и изучаю швы на нем. Молюсь, чтобы Донован не заметил, что я понятия не имею, о чем он говорит.

— Будь осторожна. Я позвоню вечером.

Осторожна? Что бы это значило?

— Если передумаешь и захочешь погулять, набери меня, я за тобой заеду, — добавляет Донован.

Пожимаю плечами.

— Мне еще в доме убираться.

Он смеется.

— С каких это пор родители заставляют тебя работать по дому?

— Ха… Ну… Увидимся, — бормочу я.

Выхожу из машины и торопливо поднимаюсь по ступенькам. На фиолетовой двери висит простой венок из засушенной лаванды и других цветов. Прикасаюсь к нему, вспоминая, как папа много лет назад рассказывал, что, когда они были молоды, у мамы было очень много всяких хобби.

— Мама?

Я ужасно хочу ее увидеть, все на свете готова за это отдать. Отыскиваю в сумочке ключи и поражаюсь, когда один из них подходит к замку.

В прихожей меня встречает аромат ванили. Дом похож на музей, и не только потому, что тут никого нет, но и потому, что все вокруг такое изысканное и утонченное. Я раньше ни разу не видела столько дорогого антиквариата. На роскошной мебели нет ни царапин, ни пятен. В гостиной стоят диваны с нежной кремово-желтой обивкой. На кофейном столике свежие цветы, а стена напротив увешана всевозможными сувенирами. Все кажется таким новым, таким красивым, но при этом тут уютно. Кому-то пришлось изрядно попотеть, чтобы обставить комнату именно так.

Посередине столика стоит богато украшенная серебряная рамка. У меня щемит сердце, когда я ее вижу. Это наша с мамой фотография, сделанная пару лет назад. Мы склонили головы друг к другу, такие похожие, с одинаковыми глазами и волосами. Наши лица освещены улыбками. Я касаюсь рамки дрожащим пальцем. Она настоящая. Я ее чувствую.

Мне надо увидеть маму. Сейчас же.

Меня осеняет идея, и я вытаскиваю из сумочки телефон. Чехол со стразиками? Я разочарована, но, по крайней мере, мама вернулась. Наверное, я смогу пережить то, что превратилась в слегка гламурную девчонку. Само собой, никто ничего не заподозрит, если я избавлюсь от кое-какого барахла.

Листая список контактов, вижу, что большинство имен мне знакомы. Дойдя до маминого, застываю. Руки трясутся так сильно, что я еле могу двигать пальцем по экрану.

Звоню.

Жду, кажется, целую вечность.

— Вы набрали Миранду. Сейчас я не могу подойти к телефону, но, пожалуйста, оставьте сообщение.

При звуках ее голоса у меня захватывает дух.

Бип.

Надо что-то сказать. Судорожно втягиваю воздух.

— Привет, мам. — У меня ломается голос. — Это я, Лара. Хотя ты, наверное, уже и так это поняла. — Смеюсь и вытираю руки об юбку. — Мне нужно с тобой поговорить, так что не могла бы ты мне перезвонить? Пожалуйста, это очень важно.

Я на полпути наверх, когда открывается входная дверь. Поворачиваюсь, с волнением ожидая увидеть маму, но вместо нее входят двое маленьких детей. На них одинаковые темно-синие блейзеры. Похоже на форму какой-то частной школы. Это мальчик и девочка. Оба блондины, и у обоих, как и у меня, голубые глаза. При виде меня они тепло, по-семейному улыбаются.

— Можно, мы посмотрим телевизор, пока не придет мама? — спрашивает девчушка.

Мама? У меня открывается рот, и я застываю, потеряв дар речи. В голове снова начинает пульсировать боль, и я крепко закрываю глаза. Мысленно вижу, как гоняюсь за этими двумя по парку, катаю их на качелях. Но как это возможно? Я же только что их встретила.

Майк бьет Молли по руке. Я откуда-то знаю их имена, словно воспоминания о них транслируются мне прямиком в голову.

— Лара никогда нам не позволит. Она всегда заставляет нас сначала сделать домашнее задание.

— Правильно, — с облегчением вздохнув, отвечаю я. — Идите делайте домашку.

Взъерошиваю ребятишкам волосы, потому что у меня ощущение, что так надо.

Оставаясь на лестнице, наблюдаю, как они, не переставая болтать, усаживаются на пол за кофейным столиком и вытаскивают из рюкзаков книги и тетради. Их щебет такой легкомысленный и такой нормальный. Я крепче стискиваю перила. Мне всего лишь хотелось, чтобы вернулась мама, но столько всего изменилось. Теперь у меня есть семья, и все из-за того, что я изменила одну маленькую вещь. Ну ладно, может, не такую и маленькую.