Чтение онлайн

Деревня просыпалась. Начинался новый день, несущий новые заботы. Почему-то считается, что именно ночь — волшебное, почти мистическое время. Как по мне, так ничего подобного. Ночь — это просто тёмное время суток, ничего волшебного.

То ли дело раннее утро. Особенно когда такой туман стоит, что почти ничего не видно в пяти шагах, и пробираться приходится почти на ощупь. М-да, не хотелось бы мне сейчас в Мёртвой пустоши оказаться. Точно не смог бы ноги оттуда унести.

Больничные ворота вынырнули из тумана неожиданно, и хорошо, что были распахнуты, иначе точно бы в них врезался. Остановив машину недалеко от крыльца, я быстро прошёл в приёмный покой, являющийся у нас одновременно экстренной перевязочной, и палатой интенсивной терапии, и просто передержкой, пока ждём, когда губернская больница заберёт тяжёлых больных.

Из комнаты отдыха, являющейся одновременно комнатой для приёма вызовов и справочной, выскочила Анечка и ловко накинула мне на плечи белый халат. Мы синхронно покосились на мой врачебный значок, который не появлялся у меня на одежде, только когда я был голым. Значок не подавал признаков жизни, значит, никого умирающего или требующего экстренной помощи на горизонте не наблюдалось.

Бросив взгляд в зеркало, висевшее на стене, я хмыкнул. Надо же, я, оказывается, уже привык мундир не надевать. Всё равно снимать, не на него же халат натягивать. Мне вообще больше в хирургической пижаме работать нравится. Сначала было неудобно, а потом оценил. И как я снова буду к мундиру привыкать? Ладно, надо о пациентке думать, а не о мундирах. О последних буду думать, когда в Академию вернусь. Там мне быстро мозги на место вставят, военные это умеют.

На кушетке сидела молодая женщина. По сравнению со здоровенным мужем она казалась миниатюрной: невысокая, худощавая, довольно интересная. Она сидела, слегка покачиваясь, а вокруг разливался запах перегара. А, ну да, муж же сказал, что она с подружками что-то отмечала, точно. Голова женщины была перебинтована, но на лбу на бинте всё равно проступала кровь.

— Разматывай, — кивнул я Саше, стоявшему у перевязочного столика и с задумчивым видом разглядывающего свои ногти. Лотки для наложения швов у него были уже собраны, и даже нитки заправлены в три иглы на иглодержателях.

— Ну что, Оксана, готовься, сейчас отдирать будем повязку, — скучным голосом произнёс Саша и подошёл к женщине с тазиком и бутылкой с перекисью наперевес.

— Что произошло, рассказывайте, — коротко сказал я, тщательно моя руки. Стоящая в дверях Анечка хмыкнула, неодобрительно покосилась на Оксану и подбежала ко мне, помогая натянуть перчатки.

Пока Саша очень аккуратно снимал повязку, Оксана рассказала мне удивительную историю.

Собрались три подружки отпраздновать… неважно что, посидеть и продегустировать наливки, так правильно будет сказать. В общем, засиделись они. Уже ночь на дворе была, когда Ирка, хозяйка дома и наливок, внезапно вспомнила, что корова у неё не доена!

В общем, подружки решили проявить сознательность и помочь хозяйке. Тем более что корова не виновата, что Ирка такая… в общем, многое недопонимает. Сказано-сделано. Собрались они и пошли в стайку. Корова чуть ли не с облегчением посмотрела на хозяйку с подойником.

Всё было поначалу нормально. Ирка вымыла вымя и села доить корову, а подружки принялись ей помогать. Ну как помогать: Оксана ухватила корову за рога, а Светка, третья подружка, решила расчесать корове хвост. Ответить, на хрена они это делали, Оксана так и не смогла.

В какой-то момент Светка сильно потянула несчастную корову за хвост. Оксана в этот момент решила поцеловать коровью морду. Майке, так корову зовут, то ли не понравилось, что её за хвост таскают, то ли запах наливок её раздражал, но она взбрыкнула и махнула хвостом и головой. В итоге Светка отлетела башкой в сено, Ирка упала с табуретки и опрокинула на себя почти полный подойник молока, а Майка, отворачиваясь от лезущей к ней целоваться Оксанки, зацепила острым рогом кожу на лбу последней и почти сняла с неё скальп.

Рана, кстати, не была слишком обширной. Кожа была сорвана почти у кромки волос сантиметра на три. Но лоскут висел, и это выглядело, прямо сказать, довольно жутковато.

— Скажите, Оксана Валерьевна, — я сел на стул и взял первый иглодержатель, чтобы начать накладывать швы, — вы, случайно, не из Петровки?

— Из Матвеевки, — ответил вместо зашипевшей женщины Саша. Ну, тут зашипишь, наживую же шить приходится, при таком кровотечении сильно не обезболишь, не общий же ей наркоз давать. Тем более что анестезиолога у нас всё равно нет.

Саша, стоявший рядом, оперативно промокал рану, убирая кровь, чтобы я мог нормально шить. Собственно, если бы не голова, то он и сам бы прекрасно справился, но тут лучше перестраховаться, пока что врач в Аввакумово имеется.

— Матвеевка, — протянул я задумчиво. — А где это?

— В пяти километрах от Петровки к югу. У них нет общей границы с Мёртвой пустошью, поэтому там немного поспокойнее, — пояснил Саша, протягивая мне очередной иглодержатель. Оксана только морщилась и шипела, но терпела. Похоже, её анестезия наливочками всё ещё действовала, и ей не было сильно больно.

— Понятно, — я завязал узел на последнем шве, осмотрел, смазал края йодом и встал, уступая место Саше, обращаясь при этом к Оксане. — Ну вот и всё. Завтра на перевязку. Сможете приехать? Или дома в медпункт походите?

— Мужик повозит, — хмуро ответила женщина.

— Отлично, — я кивнул Саше. — Перевязывай и отпускай. Я в ординаторской, если что буду. Там подожду начала приёма. Или твой отец передумал и в другой раз поедет спицы вытаскивать?

— Нет, не передумал, — Саша отвернулся и зевнул.

— Тебе бы поспать. Ты же ещё вместо Сергея на сутки остаёшься? — я постоял в дверях, глядя, как ловко он накладывает повязку на лоб Оксане.

— Я поспал, — фельдшер пожал плечами. — Сегодня на удивление спокойная ночь была. Вот только под утро с коровой полезла целоваться, — и он кивнул на насупившуюся женщину.

— Ну, как знаешь, — и я вышел из приёмника и направился в ординаторскую. Мне-то точно не помешает пару часов поспать, надеюсь, меня никто дёргать не будет.